26° ... 26°, ветер 3 м/с
66.78
73.98
Сурский край в художественном творчестве русских писателей
Журналист
Журналист
Максим Денисов

С детских лет мне не давали покоя литературоведческие штудии пензенских исследователей, подробно выяснявших, где, у кого, и сколько раз в произведениях русских писателей помянут наш родной край. Даже у Лермонтова что-то отыскали, хотя известно, что в своем творчестве темы счастливого тарханского детства он упорно избегал. Я рад, если следующие сообщения смогут стать моим скромным вкладом в сокровищницу пензенского литературоведения.



1.Исай Давыдов. (настоящее имя — Дави́д Исаа́кович Ше́йнберг).

В монументальном труде нашего великого земляка-краеведа Олега Савина «Пенза литературная» (кою обязан иметь у себя любой культурный житель губернии) сказано: Несколько лет в Пензе работал И. Давыдов (прим. автора  — методистом в ДК)… Написанные им фантастические повести «Девушка из Пантикапея и «Он любил вас» впервые изданы в Саратове… Отдельные их страницы рассказывают о Пензе.

Скупо. По нашему мнению, Исай Давыдов заслуживает большего внимания. Ибо в его повести «Он любил вас» (1966 год), пензяку отведена роль спасителя человечества. Ну, типа астероид на землю летел, от которого полная катастрофа для всего живого бы случилась, а простой парень из Пензы сел в ракету с ядерными зарядами, собранными  со всей  Земли, ну и пожертвовал своей жизнью, врезавшись в оный астероид, убрав его с пути, ведущего на родную планету.

Очень любопытно, как воспринимал Пензу полвека назад рядовой советский писатель-фантаст. Какие ближайшие перспективы в середине 60-х годов прошлого века он видел?

«Не зря появился в Пензе, этот красавец-небоскреб, в котором работают лучшие советские специалисты. Здесь, на родине Федора, еще в те годы, когда он бегал в школу с октябрятским значком, была создана прочная промышленная и научная база советской электроники. Здесь были сконструированы и построены знаменитые электронные машины, которые давно уже признаны лучшими в мире массовыми вычислительными машинами для промышленности. Когда-то их выпускали и считали единицами. Теперь их выпускают тысячами. Трудно теперь найти на Земле индустриальный город, в котором не работали бы пензенские машины, компактные, умные, безотказные».

Привет НИИ ВТ и Радиозаводу и ПНИИММ!

«На углу Нагорной и Красной, наискосок от Раиного дома, небольшая двойная платформа. Возле нее очередь — восемь человек. И рядом - невысокая металлическая ферма, к которой подвешены тросы и провода. Они тянутся к другим металлическим фермам, все более и более высоким, уходящим вдаль, к Западной Поляне.

 «Фуникулер, — догадывается Федор. — Наконец-то построили!..»

 Полтора года назад, когда Федор в последний раз был дома, фуникулера в городе еще не было. О нем только говорили.

 Федор подходит к платформе, становится в очередь. Надо, конечно, прокатиться на фуникулере, раз уж его построили в твоем родном городе.

 Между платформами вкатывается кабинка. Четыре человека выходят из нее с одной стороны, и четыре садятся с другой. Такая же кабинка, как в Московском парке культуры, на колесе обозрений. Только там старинные —тяжелые, железные. Никак не решатся заменить... А тут легкие, из голубого капролита».

Напоминаю, это писалось 50 лет назад! И, наконец, разговор героя с товарищем из ЦК:

«— Вы, пензяки, дружный народ... Я где-то слышал об этом...

 — Это точно, Сергей Михалыч... Это есть...».

Вон оно, чё, Михалыч! Категорически рекомендую книгу к прочтению!

 2. Вячеслав Пьецух

Известный и популярный московский пи­сатель-очернитель Вячеслав Пьецух в своем творчестве частенько упоминает о различных городах и весях европейской части России. Упоминает с одной целью. Населить их рус­скими дураками, по его собственному опреде­лению «витателями в облаках», и с наслаж­дением рассказывать о них анекдотические гадости. 

Причем его герои не просто чудят и куролесят, а по ходу еще обсуждают Паскаля и почитывают Кьеркегора, посему основное их времяпрепровождение, вне зависимости от места и ситуации — болтовня о судьбах русского народа. Кроме того, Пьецух осуждает и поколение next, пьющее заморский квасозаменитель, и выдает в связи с этим омерзительные пророчества о том, что скоро русского мужика, способного выпить залпом стакан вина, будут показывать в цирке. Типун ему на язык. Кстати, фамилия его в переводе с польского, если не ошибаюсь, означает алкаша.

Так вот. Этот самый Пьецух, упоминая о различных городах и ве­сях России, странное предпочтение отдает почему-то земле Пензен­ской. Есть предположение, что из-за распространенного за предела­ми Сурского края убеждения относительно прообраза щедринского города Глупова. Впрочем, у Пьецуха есть и собственно про Глупов («Город Глупов в последние десять лет»). Как бы то ни было, Пенза на страницах Пьецуха возникает частенько. Возьмем лишь один не­большой его сборничек {«Русские анекдоты». СПб, 2000).

В рассказе Памяти Кампанеллы», герой едет по командировке в город Мордасов. «...есть такой заштатный городок Мордасов, Сердобского района Пензенской области, а в нем существует заводец, который, в частности, производит дефенолантрацетную кислоту. Я потом вспомнил, что названный городок фигурирует у Федора До­стоевского, то ли в Дядюшкином сне», то ли еще где-то...». 

До го­родка сего добраться непросто. «Судя по карте Пензенской области, которую я предусмотрительно прихватил, город Мордасов стоял на реке Хопер, в стороне от железной дороги, не доезжая до Сердобска километров пятнадцати-двадцати». По пути автор узнает: мало того, что посреди России, так еще и посреди самых что ни на есть социалистических времен, в Мордасове, стараниями директора за­водика, некоего Хорошьянца, живут как-то не так, не по-русски, не по-социалистически, а натурально по-людски. Автор в сию Шамба­лу, естественно, никак попасть не может, а кружит вокруг да около, по окрестным сердобским деревням. Живут там натурально по-рус­ски. a посему переживает он ряд надлежащих приключений. Вот, собственно, и все. 

Заканчивается рассказ так: «Я еще трижды ездил в Мордасов, но так в этот заколдованный город и не попал. В пос­ледний раз я туда направился в марте девяносто второго года, когда приказала долго жить наша лаборатория, и мне пришлось открыть розничную торговлю мануфактурой; шатаясь по Сердобскому району Пензенской области, я так насобачился в делах товарооборота, что вскоре сколотил себе порядочный капитал».

А вот еще пара цитат на закуску.

«Помилуйте: разве наш пензенский опившийся Робеспьер вы­берет в Государственную Думу дельного человека?» («Революцион­ные этюды. В ночь со вторника на четверг»).

«Как нам сообщили в Центральном статистическом управлении, бюджет Пензенской области в этом году составил шестьсот милли­ардов рублей, между тем из поля зрения областной администрации исчезло на один триллион рублей горюче-смазочных материалов, полторы тысячи тонн медной проволоки, два состава с силикатным кирпичом и один молокозавод, который, по свидетельствам очевид­цев, исчез в прошлую пятницу, как мираж...». («О значении алкого­ля»).

Вот так по-разному видят наш родной край современные (оба живы и продолжают писать) авторы.

Продолжение следует… 

Комментарии: {{ appData.total }}

Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь и оставьте комментарий первым! Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии!
  • {{ item.user.title }}

    {{ item.comment }}

Похожие статьи