20° ... 22°, ветер 1 м/с
66
73.22
Инвалидность не приговор. Успех Алексея Транцева
Антон Инюшев
Антон Инюшев
За свои 28 лет Алексей Транцев успел многого добиться. Сейчас он известный общественник, директор «Инклюзивного клуба добровольцев», член Центрального штаба ОНФ, а с некоторых пор — доверенное лицо кандидата в Президенты РФ Владимира Путина. И вот недавно он со своей командой выиграл серьезный грант и начал ездить по городам России с серией тренингов. 16 февраля он выступил перед пензенцами.

635.JPG

...Зал с пензенскими участниками тренинга был завоеван Алексеем Транцевым практически сразу. Ведущий вышел к людям в легкой одежде, в майке с коротким рукавом. Благодаря этому было отлично видно, что правая рука у Алексея практически отсутствует, а левая рука переходит в протез чуть ниже локтя. Ни малейшей попытки скрыть свою инвалидность — встать боком, прикрыть отсутствующие конечности пиджаком. Алексей Транцев просто встал перед своей аудиторией и начал говорить.

И с этого момента люди в зале перестали воспринимать его как инвалида, человека ограниченного. Пензенцы видели перед собой талантливого и харизматичного оратора, который рассказывает о важных вещах. Количество рук у Алексея Транцева никого более не волновало.

Инклюзивность — непростая тема. Инвалиды и люди без инвалидности, гармонично существующие в одной среде - об этом много говорят, но мы редко наблюдаем подобное на практике. А вот Алексей Транцев словно воплощал собой, своим поведением инклюзивность. И поэтому высказываемые им идеи вызывали доверие.

Основной секрет был, видимо, в том, что Алексей не давал окружающим ни малейшего шанса себя пожалеть. Он не производил впечатления человека беспомощного, ущербного. Он сам одевался, сам переносил свои вещи. Сам заваривал и пил чай. Да, рука с протезом сгибалась при этом под непривычным углом, но это уже мелочи.

И дело тут не только в способности к самообслуживанию. Разговаривая с пензенцами, Алексей Транцев активно жестикулировал с помощью своего протеза. Даже в таких мелочах он не был ограничен. Наоборот, благодаря протезу, у Алексея были преимущества перед другим любителями эмоциональной жестикуляции: кисть его искусственной руки может вращаться вокруг своей оси.

...Когда я здоровался с ним за руку, это вызвало у меня секундное затруднение. Но не потому, что Алексей протягивал мне, по сути, протез, а оттого что он предлагал мне пожать левую руку. А я все-таки правша.

— Расскажите о вашей искусственной руке. Что она может и чего не может?

—Это протез активного типа. Здесь диоды очень плотно походят к коже и считывают мышечное электричество. По сути, происходит так: я думаю, что сжимаю кулак, этот сигнал передается в мышцы, считывается программой и кулак сживается.

Это протез фирмы «ОТТО БОКК», собранный в Москве российскими протезистами. Очень хорошая, полезная вещь. Но он довольно жесткий по своей гильзе, поэтому приходилось долго учиться с ним работать. Примерно полгода у меня ушло на то, чтобы приспособиться и носить протез хотя бы по 4 часа в день. Сейчас, когда кожа уже огрубела, я могу ходить в протезе сутками. А первое время доходило и до кровавых мозолей, и рука опухала от постоянного взаимодействия с пластиком. Но терпение и труд здесь сработали. Мощности протеза более чем хватает, чтобы перенести сумку с вещами или пакет с продуктами.

— Существуют ли сегодня возможности делать такие протезы, которые не просто компенсируют утраченные функции, а еще и дают дополнительные возможности?

— В российском производстве я таких протезов рук не знаю. Но техника довольно быстро и споро идет вперед. Есть известный случай, когда спортсмену с ампутированными ногами и протезами ног запретили соревноваться со здоровыми спортсменами. За счет этих своих металлических пружин и прочего он просто превосходил их показатели.
Я очень жду и надеюсь, что подобные вещи случатся и с протезами рук.

В Советском Союзе инвалидов не было. То есть, они, конечно же, были, но существовали при этом фактически в параллельной реальности, словно в «слепом пятне» общества. Это, конечно же, привело к тому, что российские города оказались практически не приспособленными для инвалидов. Наши улицы и дворы строились в расчете на сильных и здоровых людей, которым ничего не стоит подняться по ступенькам или перешагнуть через бордюр. Это была концепция, и она работала, пока государство могло себе ее позволить.

Сейчас концепция поменялась, инвалидов стараются по возможности включать в обычную жизнь. Но от советских времен нам досталось непростое наследие, полагает Алексей Транцев. И дело тут не только в доступной среде, но и в отношении людей к инвалидам. Здоровым людям сложно принять инвалидов как равных. Проблема состоит не только в том, что их обижают, считая ущербными. Многие, наоборот, начинают излишне хорошо и заботливо относиться к инвалидам. Это — обратная сторона той же медали: инвалидов редко признают равными себе.

Алексей Транцев рассказал о пятерке по иностранному языку, которую ему поставили в вузе не потому, что он старался учиться, а потому, что «он же инвалид».

Вторая проблема состоит в пассивности самих инвалидов. Они постепенно привыкают, что им не нужно куда-либо стремиться, чего-либо добиваться. Они же инвалиды. Им тяжело. Им и так все дадут. А стремиться к такой же жизни, как и у здоровых людей — зачем?

DSCN6572.JPG

— Один человек справляется со своей инвалидностью, другой тихо спивается у себя дома. Есть ли какое-то принципиальное отличие в этих людях, и в чем оно заключается?

— Разница, естественно есть. Она заключается, с одной стороны, в поддержке окружающих. Если инвалидность врожденная, то многое зависит от воспитания человека — как близкие будут его встраивать в жизнь.

Я думаю, это также связано с характером человека, с его наклонностями. Есть же психотипы, экстраверты и интроверты. Кому-то просто хорошо дома в кругу нескольких человек, с редкими походами в кино и театр. А кому-то нужны турпоходы, поездки, множество других увлечений. На мой взгляд, люди второго типа, приобретая инвалидность, либо ломаются совсем в пух и прах, либо восстанавливаются куда лучше, если у них получается хотя бы постепенно возвращаться к нужному, интересному и важному для них образу жизни.

Самое главное, наверное, —любимая деятельность. Когда я получил инвалидность, мне очень трудно было надевать без рук носки. Есть специальные устройства для их надевания, но это все равно достаточно сложно делать. И я помню, что месяцев через 5 после последней операции я сидел и просто тренировался — минут по сорок надевал эти два носка. Я полагаю, что если бы я учился этому просто для того, чтобы освоить данный навык, я бы довольно быстро это бросил.

Алексей Транцев говорил о равенстве здоровых людей и инвалидов, и о том, что это равенство достижимо. Вначале у него и его команды возник вопрос: как включать людей с различными нарушениями в обычную деятельность обычных людей? Например, в такую деятельность, как волонтерство.

«Мы стали искать, мы стали копать, — где в России есть эти практики по выстраиванию команд в мероприятиях, в которых человек на коляске спокойно сможет работать волонтером рядом с остальными ребятами, что ходят на своих ногах. Мы были на самых разных мероприятиях, конференциях в Москве и Питере, но мы не нашли этих технологий. Мы стали копать зарубежную литературу и поняли, что и оттуда не можем взять то, что помогло бы нам развить эти проекты. Этих технологий нет.  И после этого мы стали придумывать сами».


Алексей Транцев со своей командой начали изобретать инклюзивные практики. И вскоре выяснилось, что инвалиды могут работать волонтерами. Выяснилось, что инвалиды-колясочники могут танцевать вальсы и полонезы. Эти танцы оказались доступны маломобильным группам, просто понадобилось приложить дополнительные усилия хореографов и изобрести профессию «водителя» (такие волонтеры слегка помогали колясочником вовремя поворачиваться в танце).

«Каждый месяц мы проводили крупное мероприятие в разных сферах, где, как считалось, инвалидам абсолютно нет места. И все получалось», - говорит Алексей Транцев. Сегодня он видит только одну сферу, в которую, наверное, не стоит привлекать инвалидов. Это волонтерство при чрезвычайных ситуациях, когда даже здоровые люди работают на пределе возможностей.

— Общество, где инвалиды и люди без инвалидности равны — это хорошая и правильная идея. Но, когда мы пытаемся ее реализовать, то понимаем, что инклюзия — это не только пандусы и безбарьерное пространство, но еще и отношение людей. Уже не первый год идут разговоры о введении инклюзивного обучения. Но, когда инвалиды пойдут в школы, другие дети наверняка станут их дразнить, смеяться над ними. Как быть с этим?

— Привыкать к инклюзии, конечно, лучше с детства. Я — сторонник инклюзивного образования.  Понятно, что дети, коллектив — это еще и острые психологические моменты. Но, как показывает практика, над своим одноклассником в инвалидной коляске дети смеются намного меньше, чем над тем, например, у кого рыжие волосы. Просто это многими воспринимается как неприличное поведение.

Большого исследования по этому поводу в России я, честно говоря, не встречал. Тут есть самые разные моменты. Например, многие родители детей без инвалидности не хотели бы, чтобы их дети учились вместе с инвалидами. И я могу понять это мнение, особенно если у ребенка с инвалидностью наблюдается легкая ментальная форма нарушений. Родители здоровых детей опасаются, что из-за этого весь класс будет учиться медленнее и не успевать с программой. Но современные технологии инклюзивного образования, которые включают в себя и тьютерство, и работу психологов, позволяют нивелировать такой вред для образовательной программы.

«Уникальный бонус любого инклюзивного проекта — это то, что он возвращает человеку его ответственность, его отношение к самому себе как к человеку и как к личности», — отмечает Алексей Транцев.
Перестать сосредотачиваться на том, что ты инвалид. Вспомнить, что ты прежде всего человек. Перестать жалеть себя и ждать подобной жалости от других. Начать доказывать людям, что ты ничем не хуже, что ты многое можешь.

Алексей Транцев путешествует по стране и учит инвалидов, как перейти из мира, где им всегда должны, в мир, где приходится брать на себя ответственность. Такой обмен даже звучит как невыгодная сделка. Инклюзивность тяжело дается и обычным людям, и инвалидам. Хорошо, что есть люди, подобные Алексей Транцеву, которые на собственном примере показывают, как выглядит на практике эта самая инклюзивность. 

Фото автора

Комментарии: {{ appData.total }}

Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь и оставьте комментарий первым! Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии!
  • {{ item.user.title }}

    {{ item.comment }}

Похожие статьи