Как пензенский «Мурмураль» меняет литературную карту России
Уже три года в Пензе прошел всероссийский фестиваль поэзии «Мурмураль». Организаторы трехдневного поэтического марафона — участники клуба «Риф» Вера Дорошина, Антон Шумилин, Анна Мартышина, Марина Герасимова и Анна Коноваленко. Благодаря им десятки любителей живого слова едут в самом начале бархатного сезона не на морское побережье, а в провинциальную Пензу.
Когда речь заходит о месте Пензы в отечественной литературе, обычно сразу всплывают имена творцов-исполинов, вбитых золотыми буквами в историю: Лермонтова, Белинского, Куприна, Радищева и других. Это прекрасно, но гении прошлого практически полностью заслоняют от нас то, что происходит сегодня. Корреспондент информагентства «Пенза-Пресс» побеседовал с пензенской поэтессой Верой Дорошиной о настоящем – о том, как за три года изменился фестиваль, почему он стал заметным явлением в литературной жизни страны и что роднит «Мурмураль» с Серебряным веком русской поэзии.
Справка ИА «Пенза-Пресс»: Мурмурация — завораживающее природное явление, при котором огромные стаи птиц образуют в небе динамичные, постоянно меняющиеся объемные фигуры. Стая движется как единое целое: сжимается, растягивается, распадается на части и вновь сливается, создавая сюрреалистические узоры.
«Мурмураль» — всероссийский фестиваль поэзии, который проходит в Пензе в конце августа. Организаторы описывают формат фестиваля как лирическую мурмурацию, объединяющую авторские стихочтения, лекции, презентации и выступления текстоориентированных музыкантов.
— Как появилась идея фестиваля, и почему он так не похож на другие культурные события нашего города? Откуда у этого события такой «андерграундный» характер?
— Фестиваль проводится в Пензе уже третий год — первый «Мурмураль» прошел в 2024-м. Идея возникла после того, как в 2017 году я впервые попала по приглашению Лены Калякиной на саратовский фестиваль «Центр весны». Увидела формат, которого в Пензе никогда не было, и он меня сначала удивил, даже шокировал — оказалось, что поэтические мероприятия могут проходить в настолько живом, непосредственном формате, без официоза и пленарных заседаний.
Потом наши поэты из клуба «Риф» тоже стали ездить на этот фестиваль, испытали похожие чувства, и несколько лет мы мечтали сделать нечто подобное в Пензе. Сначала казалось невозможным: «Ну, это же Пенза, у нас консервативная среда, такой формат не приживется». Но в итоге мы подружились с саратовскими поэтами, они пообещали приехать и поддержать, и в 2024 году первый фестиваль состоялся — собрал около 70 человек. Сразу нас поддержал известный поэт Борис Кутенков (русский поэт, литературный критик, обозреватель. — Прим. ред.), что было очень важно на старте, потому что мы сами в себя не вполне верили.
— Сколько участников было в этом году, и откуда они приехали?
— В этом году у нас было заявлено боле 100 участников! Кто-то выбыл, кто-то, наоборот, вписался уже вне периода сбора заявок. География расширилась значительно: если в первом году было около 70 участников, в прошлом — около 80, то сейчас приехали представители из 16 городов. Среди них — Ижевск, Уфа, Москва, Питер, но больше всего — из Саратова, Самары, Пензы, Тольятти. В этом году особенно много было представителей Нижнего Новгорода — целая «группировка» сильных поэтесс.
Что особенно порадовало — появились зрители, которые приезжали не на один день, а на два-три дня специально ради фестиваля: из Саранска, Саратова, Тольятти. Люди приехали не просто ради своей «минуты славы», а чтобы приобщиться, послушать, посмотреть, что происходит.
— Как организован фестиваль? Что он собой представляет?
— Это фактически трехдневный поэтический марафон нон-стоп. Начинается в обеденное время с дневной лекционно-презентационной части, где выступают известные на всероссийском уровне поэты, литературные культуртрегеры (просветитель, распространитель культуры, а также человек или группа людей, которые активно формируют культурную среду. – Прим. ред.), критики, создатели уникальных проектов. При этом мы обязательно даем слово и региональным активным участникам литературного процесса.
После дневного блока начинаются вечерние стихочтения с шести-семи часов вечера до поздней ночи, минимум четыре часа, где каждый поэт читает свои стихи. В этом году тайминг составлял семь минут на выступление. На самом деле это немало — на всероссийские слэмы люди ездят ради трех минут, а за семь можно действительно показать себя как поэта.
— Чем ваш фестиваль отличается от других подобных мероприятий в Пензе и в России в целом?
— Уникальность нашего формата, как и саратовского «Центра весны», в том, что на наших площадках сходятся абсолютно различные, даже часто противоположные литературные направления и тенденции, которые в других изданиях или на других фестивалях обычно не пересекаются. Получается такой срез разносторонней современной поэзии.
У нас представлена и конвенциональная поэзия (поэзия, которая опирается на условный договор между автором и читателем о признанных правилах стихосложения, таких как метр, ритм, рифма. – Прим. ред.), и экспериментально-поисковая сфера. В этом году, например, была лекция Руслана Комадея о связи поэтического и перформативного — он крупнейший исследователь неофициального андерграундного советского искусства. Также были представлены новые явления, вирд-поэзия («странная поэзия» от англ. weird — «странный», «причудливый». – Прим. ред.), набирающая силу среди молодых поэтов, которую представила Глафира Солдатова, и проект «Внове» от Леонида Коммьева.
По отзывам многих фестивальных людей, наш уровень совсем не хуже, чем у того же саратовского «Центра весны». Кроме этих двух, я не знаю других фестивалей такого формата, такого масштаба и с таким количеством сильных участников и лекторов.
— Кто и как делает фестиваль?
— Фестиваль полностью делается своими силами, на энтузиазме небольшой команды из четырех-шести человек, за которым стоит клуб «Риф». Никаких спонсоров, никаких грантов, никакой сторонней поддержки. Мы готовим его около двух месяцев, выпускаем сборник всех участников — каждому фестивалю своя книжечка. Вся информация есть на сайте фестиваля и в группе, где по годам размещены вся программа и список участников. Информационное сопровождение прекрасно осуществляет наш соорганизатор Антон Шумилин.
— Какие неожиданные открытия были для вас в этом году?
— Главное открытие — то, что нас стали очень серьезно воспринимать после этих двух лет. Тем более что мы представлены в интернете, есть публикации о нас на серьезных всероссийских ресурсах. Нас видят, и когда мы обращались к известным людям, они откликались.
Например, Надя Делаланд, известная московская поэтесса, которая проводит в Москве два крупных литературных фестиваля, согласилась приехать. Или Дана Курская из издательства «Стеклограф» — она сразу очень тепло откликнулась, хотела приехать, но из-за графика не смогла физически, зато стала нашим мини-партнером: прислала 10 килограммов книг «Стеклографа» и даже не взяла деньги за почтовые расходы.
Сказала: «Хочу быть в таком проекте, потом сделайте пост, я его репостну, вас прорекламирую». Радостно, что такие крупные фигуры современного литпроцесса поддерживают наш живой, неформализованный формат.
— Как вы оцениваете состояние поэтической жизни в Пензе в целом?
— Честно говоря, живой поэтической жизни в Пензе маловато. Большинство мероприятий посвящены классике, а молодые поэты, которые начинают писать, дальше этой классики вообще не смотрят. А как какое-то явление может развиваться, если в нем никто не пытается экспериментировать, делать что-то новое?
Замечаю странную вещь: многие наши пензенские поэты, особенно молодые, приходят только на свое выступление — семь минут славы, получили аплодисменты и ушли. Если человек хочет творчески развиваться, расти, то без вслушивания в чужие поэтики, без расширения круга чтения и представлений о современных тенденциях в поэзии не обойтись.
Меня очень порадовал Валерий Алексеевич Сухов, редактор отдела поэзии журнала «Сура», который приходил все три дня, слушал все выступления. Хотя местами хмурился и выходил — у нас ведь нет цензуры, и мы не редактируем тексты.
— Меняет ли фестиваль отношение к поэзии в Пензе?
— Хочется верить, что да. Мы меняем отношение к поэзии в Пензе как к чему-то академическому, стоящему на полках. Вспоминается Серебряный век — какой бурный расцвет поэзии! А где они все тусовались? В «Бродячей собаке», в «Хламе» — в неформальных заведениях. Весь Серебряный век формировался в таких посиделках – из столкновений, из споров что-то и рождается.
Кого-то возмущают наши ресторанные, барные чтения: «Фу, это же оскорбление литературы!» Но, на мой взгляд, именно в таких неформальных условиях и рождается живая поэзия.
— Можно ли сказать, что для многих молодых поэтов Пенза перестала быть глухой провинцией?
— Физически Пенза может оставаться глушью, но человек из любой глуши сейчас имеет возможность самореализоваться. Есть множество примеров, когда всероссийскую известность обретает человек из какой-нибудь глухой деревни, потому что он много читает в интернете, в курсе всех трендов, классно пишет. Ему даже необязательно никуда ездить.
Но все равно ездить важно. Если бы я не поехала в Саратов на «Центр весны», я бы своим не рассказала: «Ребята, смотрите, что происходит в Саратове, надо туда съездить». Мы поехали, увидели, сделали свой фестиваль.
Эти маленькие потоки, ручейки сообществ иногда важнее, чем какие-то громкие фестивали. Они создают живую связь между людьми, между городами.
— Довольны ли вы результатами фестиваля?
— Конечно, довольна! Кроме официального результата, фестиваль насыщен человеческим общением. Люди находят друзей и единомышленников, радуемся вместе, много обнимашек. Да, кто-то с кем-то не дружит, кто-то кого-то даже не любит, но все находят контакт с близкими себе по духу, по вкусу другими поэтами. Особенно важны эти междугородние связи.
Фестиваль делает Пензу известной далеко за ее пределами. Раньше Пенза вообще не звучала в современной поэзии, а сейчас ситуация меняется. Хочется верить, что мы действительно меняем отношение к поэзии в городе.
Делаем этот фестиваль на энтузиазме, без грантов и спонсоров, и уже три года получается. Надеюсь, дальше будет получаться еще лучше.