Воскресенье. Наши дни
Екатерина Миленькая
Екатерина Миленькая

Воскресные надежды пензенского обывателя

Утро активиста

Я была близка к тому, чтоб смалодушничать и не пойти. Формальные причины пропустить очередную воскресную прогулку по центру Пензы имелись. Дело об административном правонарушении, предусмотренным частью 5 статьи 20.2 КоАП РФ (участие в несанкционированных митингах и шествиях) и заведённом в отношении меня 23 января, ещё не закрыто. Суд перенёс его рассмотрение на неопределённый срок. И, наверное, правильнее бы было переждать. Но я почему-то передумала…

31. Января 7.24
Привет.
Подъезды к Московской перекрыли в 6 утра.


Сообщение от знакомого, что живёт в центре. «Бедняги, в такую рань пришлось встать», — без злобы проносится в голове. Слезаю с кровати и иду умываться. Сегодня я буду красивой. В прошлый раз в участке пришлось кокетничать с полицейским, что фотографировал меня «для оформления». Мол, снимите меня покрасивее, а то войду в историю Пензы «не накрашенная - страшная».

Пытаюсь распихать по карманам самое необходимое: телефон, пауэрбанк, провода, паспорт, деньги. Воду решаю не брать: руки будут заняты смартфоном и ёршиком, который собираюсь купить по пути. Заранее сообщаю в сторис своего аккаунта, что старый износился, и надо бы заменить. Есть что-то творческое в этом эзоповом языке, и всё же  — как хочется называть вещи своими именами.

Автобус неторопливо ползёт к пункту моего назначения. Разглядываю лица земляков. Мы живём на одной территории, но точно в разных измерениях. Я хотела бы оказаться в их. Посмотреть на ситуацию не своими глазами. Мне кажется, это путь, который позволит нам вновь не попасть в уже пройденный сценарий, где инакомыслие  —  тяжкий грех, караемый государственным законом.

Жилеты для тех, кто против

На подходе к ТЦ «Высшая лига» патрульные машины, автозаки, много полиции и журналистов. В этот раз на работниках СМИ светоотражающие жилеты с надписью «пресса». Вижу и тех, кто без них. Спрашиваю у коллеги, а ты, мол, чего, не в жилете. «А жилеты нужны тем, кто против. А я за». Вспоминаю, что отвечающий представляет правительственный портал. Удивляюсь уверенности в том, что случись какой «замес», полицейские будут различать, кто тут «за», а кто «против». И почти не удивляюсь тому, что ангажированность журналистов стала нормой, о которой можно говорить, не стыдясь.



Замечаю нацеленный на меня фотоаппарат человека, которого в Пензе почему-то считают журналистом. Хотя к профессии этот мужчина не имеет никакого отношения. С помощью среднего пальца правой руки даю человеку понять, что мне рассказывали про его пасквили в отношении меня и моих друзей.

Обычных людей у торгового центра единицы. В основном все стоят у входа. Отличить, кто здесь «активный гражданин», кто дружинник и «эшник» (сотрудник отдела по борьбе с экстремизмом), а кто простой обыватель невозможно. Среди тех, кто явно пришёл выразить своё мнение, пожилой мужчина в красном шарфе. Он стоит на ступенях торгового центра с фотографиями предков. Говорит в контексте «повестки»: о тех, кто распродал страну, построенную предыдущими поколениями. Мимо проходит пожилая женщина. Едва различаю, что она говорит (маски всё-таки усложняют процесс коммуникации). «Что вам ваш Навальный, пенсии платить будет? Путин вам плохой, вот поживёте, как в 90-ые, когда я и сын мой голодали». Кому обращены эти слова  — неясно. Возможно, только мне. Поскольку я единственная, кто пытается её услышать.

Смена дислокации

С трудом справляюсь с разочарованием, пришедшим на смену воодушевлению недельной давности. 23-го января у «Высшей лиги» яблоку негде было упасть. Сегодня  — почти никого. Ты словно бежишь в атаку с криком «Ура!» и вдруг, обернувшись, понимаешь, что позади никого. Стараюсь избегать армейских метафор, но получается не всегда.

Из «контузии» выцепляет (или, как принято говорить в Пензе, «выцепает») корреспондент «Пенза-Онлайн» Олег Звонов. Сообщает, что место гуляний решено перенести к «Ростку». Идём в сторону набережной. Всматриваюсь в лица прохожих: а они тоже к «Ростку» или по своим личным делам? Под ногами чавкает «каша», приготовленная погодой и подсоленная коммунальными службами.



У «Ростка» немноголюдно. Людей в форме и светоотражающих жилетах больше, чем остальных. Полиция стягивает силы с Московской. Пришедшие к реке с недоверием смотрят друг на друга. На вопросы журналистов в жилетах отвечают с осторожностью. Явно пытаются понять, с какой целью интересуются их мнением о происходящем.

— Причём тут Навальный? Люди выходят за свободу, за свои права. Хотя то, что с Навальным происходит это тоже треш, — говорит один из молодых людей, пришедших на прогулку.


— Скажите, а вы, как представители СМИ, какой позиции поддерживаетесь? — спрашивает корреспондента «Пенза-Онлайн»  молодой человек, представившийся Алексеем.

Алексей учится в Москве и, судя по всему, искренне желает разобраться, что к чему. Говорит, что не согласен с «планом» Навального по изменению жизни в стране. Уточняю, с чем именно.


— Коррупцию не истребить, пока существуют деньги. И вряд ли он, став президентом, позволит развиваться альтернативным экономическим моделям.

—  Но вы ведь согласитесь с тем, что Навальный, по сути, единственный человек, который последние 10 лет, с момента Болотной, вёл планомерную работу, бил в одну точку?

—  Хм…Наверное…Просто когда была Болотная, я был ещё очень мал.

На этих словах Алексей явно смущается. А я понимаю, что на улице сегодня  — другие, во всех смыслах, люди. И мне хочется их поддержать. Не учить, не говорить, как надо, а просто быть рядом и подкреплять их веру в собственные силы.  

Неподалёку от нас с Алексеем три девушки  — студентки ПГУ. На вопрос о том, какое впечатление на них произвела речь, зачитанная ректором вуза Александром Гуляковым по бумажке, на секунду замирают, оценивают светоотражающий жилет, стоящего рядом со мной журналиста. Журналистами нынче доверия нет. Отвечают сухо: «Скажем так, мы уважаем этого человека, но позицию его не поддерживаем». Для того, чтобы снять напряжение, рассказываю им про своё задержание на прошлой неделе. Девушки смягчают оборону. Говорят, что «гуляют» впервые. Пришли, вдохновившись акцией 23 января. Ловлю себя на том, что злюсь. Злюсь на своих друзей и знакомых, которые в прошлое воскресенье пришли, а сегодня остались дома. Как будто они обманули всех, кто пришёл сегодня, поверив в то, что вместе мы сможем изменить жизнь к лучшему. Впрочем, разочарование учит нас не очаровываться. Полезный урок для граждан «России будущего».  

Сколько можно молчать?

Общение пришедших «на прогулку» прерывают громкие всхлипывания. Все устремляются на голос. Рядом с гостиницей Пенза женщина подняла над головой плакат «Навальный не боится, и я не боюсь». Её голос едва не срывается в плач.

—  Я педагог с 27-милетним стажем. У меня пенсия 10 тысяч, а коммуналка 6. Как мне жить, скажите, как мне жить? … Дети отговаривали меня, говорили, не ходи, а я не хочу больше говорить об этом на кухне! Сколько можно молчать!?

В какой-то момент показалось, что пенсионерку не тронут. Полицейские просто рассредоточились вокруг. Женщина продолжала говорить. Её состояние походило на истерику. Её хотелось обнять. Но я не решилась. И об этом жалею. Через минуту женщину увели. Журналисты пошли следом.



Вера Ким — так пензячка представилась СМИ  —  снова и снова повторяла слова про 4-х детей и 10 внуков, про мизерные пособия от тех, кто строит себе дворцы. А поверх её голоса ложился голос подполковника полиции, который нервно отдавал приказы по рации: «Подгоняй машину, быстрее я тебе говорю!».

Вслед за Верой Ким задержали ещё двоих молодых людей. Я не успела понять, за что. Собравшиеся проскандировали: «Позор». Задержанные с улыбками на лицах шли туда, куда их вели. Похоже, что к задержаниям любители прогулок, были морально готовы.

Стояние у реки Суры

На какое-то время вновь воцарилось затишье. Находящиеся в меньшинстве мирно общались, обсуждали ситуацию в стране. Неподалёку от меня стояли четверо мужчин за пятьдесят. К моему удивлению говорили о нашумевшем деле пензенской «Сети», о том, что оно сфабриковано, и «если захотят, на любого нароют».

Гомон прервал уже знакомый многим по акции 23-го января голос полковника Гаврюшина. Заместитель начальника полиции УМВД по г. Пенза лично участвует в операциях по разгону участников прогулок. Именно Андрей Николаевич в прошлый раз предложил собравшимся на Московской по одному пройти за кордон ОМОНа. Полковник уверял, что никого «винтить» не будут (видео этого эпизода представлено в суд). Через 15 минут после того, как я воспользовалась предложением Андрея Николаевича, мы уже ехали в автозаке по направлению ко 2-му отделению полиции, что на улице Ленина.



В этот раз полковник Гаврюшин уже не был так любезен, как прежде. Сначала он стал открыто на камеру угрожать представителю КПРФ, который вёл стрим на Ютубе, а потом объявил по  громкоговорителю, что лица пришедших зафиксированы и «только попробуйте ещё раз». Эту фразу полицейский так и не закончил. Что же на этот раз предлагал попробовать замначальника УМВД, я так и не узнала. Но через пару минут, когда толпа, наконец, решила пойти прогуляться, я услышала уже знакомый голос полковника Гаврюшина, звучащий из рации поравнявшегося со мною полицейского: «Рассекайте и гоните их туда». Несмотря на угрожающие реплики Андрея Николаевича, бежать от полиции никто не собирался. Часть людей двинулась к ЦУМу по улице Кирова, оттуда свернула к драмтеатру и остановилась у входа в ТЦ «Пассаж».

Больше двух не собираться

Покупатели торгового центра «Пассаж» вряд ли могли бы догадаться, что на выходе из ТЦ на Московской их встречают нарушители закона. Всё выглядело, как обычно: вот парень с девушкой подкрепляются шаурмой, вот компания молодых людей о чём-то разговаривают, смеются, снимают друг друга на телефон, вот женщина вглядывается в лица прохожих —  явно кого-то ждет.  Только в этот раз по обеим сторонам от «Пассажа» ряды полицейский в чёрной форме и таких же угрожающе чёрных шлемах. Завидев их, некоторые покупатели предпочитают вернуться в торговый центр и выйти из него со стороны улицы Кирова.

Ко мне подходит мужчина в возрасте:

—  Да что хотят-то они? Смены власти? А кто сказал, что Навальный будет лучше? Нас вон оставили в 90-ые без пенсии.
—  Слушайте, ну давайте перестанем на них наш с вами не слишком удачный опыт перекладывать, — почти умоляюще говорю собеседнику. —  Вы же понимаете, что им здесь жить. Может, пусть уже сами выбирают как!

Мужчина на удивление быстро соглашается, и со словами «пусть выбирают, пусть» скрывается за дверями торгового центра. Несколько минут говорю с молодыми людьми, которые явно разочарованы тем, что гуляющих сегодня на порядок меньше. Я стараюсь их приободрить.

— Давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны. Мы молодая, формирующаяся нация. Да, у нас пока не всё получается, мы делаем первые шаги. Но сдаваться рано. Ничто не изменится по щелчку. Мы зреем. Это нормально.

Говорю то ли для них, а то ли для себя. Мне ведь тоже хочется, чтобы всё и сразу. Но, в отличие от них, я уже точно знаю, что так не бывает. И да, если большинство из нас не выходит, значит, большинству из нас это не нужно.

—  А вы считаете, что выходить всё равно надо? Вы вот зачем выходите?

—  Я выхожу, потому что у меня есть такое право, что бы нам кто ни говорил. Это первое. А, во-вторых, с вами, вот, выхожу пообщаться. А то сидишь дома с ощущением, что ты белая ворона, которой всё что-то неймётся: сменяемость власти ей подавай, права человека и свободу слова! Кому скажи  — на смех поднимут и пальцем у виска покрутят. И так 15 лет к ряду. В какой-то момент начинаешь допускать, что это с тобой что-то не так, раз остальных всё устраивает. А тут сворачиваешь на Московскую, а там, таких как ты  — тысяча, две, три! Ну, и в-третьих, мне нравится «моя компания»  —  Леонид Парфёнов, Лия Ахеджакова, Нойз, Татьяна Лазарева, Семён Трескунов, Екатерина Гордеева, Антон Лапенко, Ирина Горбачёва…

Поговорив с одними, перехожу к другим. Разговариваю ещё и ещё. Пытаюсь надышаться их молодостью и свежестью мыслей. Мыслей без опротивевшего запаха нафталина. И с каждым новым разговором мои страхи, запрятанные глубоко в генах, как будто бы отступают. И люди в чёрной форме снова становятся просто людьми в чёрной форме, частью городского пейзажа. Какое-то время они ещё стоят цепью на пути у тех, кто остался до конца, но в итоге обе стороны мирно расходятся, чтобы встретиться вновь на одной из воскресных прогулок. А следы, оставленные на Московской 31-го января, уже через пару минут заметёт снегопад.

Похожие статьи