image image image image image
Насилие как краеугольный камень
Сергей Беседин
Сергей Беседин

Телеканал «Дождь»* опубликовал признания двух бывших заключённых, которые сидели в одной колонии с Алексеем Навальным. Из их рассказов понятно, что руководством колонии спущена директива постоянно психологически давить на Алексея, доводя его до нервного срыва или, возможно, сумасшествия (что было бы оптимальным вариантом Сами-Знаете-Для-Кого). 

Вот уже больше ста лет лучших представителей российского народа безжалостно и бессмысленно пытают, мучают, убивают — кого медленно, кого быстро, но всегда крайне изощренно. Пожалуй, это единственное, по чему мы до сих пор впереди планеты всей: по количеству и по качеству пыток. Пытки, физические и психологические, стали непременным атрибутом молодого советского государства с самого дня его основания. Сменилась формация, мы уже не строим ни социализм, ни коммунизм, а постоянно линяющее чудовище ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ-ФСБ продолжает терзать людей, зачастую уже по инерции, само не понимая зачем. 

Вот 1919, отчёт созданной Деникиным Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков после того, как белые захватили у красных Киев:

«Весь … пол большого гаража был залит уже … стоявшей на несколько дюймов кровью, смешанной в ужасающую массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человеческими остатками …. стены были забрызганы кровью, на них рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи… жёлоб в четверть метра ширины и глубины и приблизительно в 10 метров длины… был на всём протяжении до верху наполнен кровью… Рядом с этим местом ужасов в саду того же дома лежали наспех поверхностно зарытые 127 трупов последней бойни… у всех трупов размозжены черепа, у многих даже совсем расплющены головы… Некоторые были совсем без головы, но головы не отрубались, а… отрывались… мы натолкнулись в углу сада на другую более старую могилу, в которой было приблизительно 80 трупов… лежали трупы с распоротыми животами, у других не было членов, некоторые были вообще совершенно изрублены. У некоторых были выколоты глаза… головы, лица, шеи и туловища были покрыты колотыми ранами… У нескольких не было языков… Тут были старики, мужчины, женщины и дети. Одна женщина была связана верёвкой со своей дочкой, девочкой лет восьми. У обеих были огнестрельные раны».

Вот 1940 год, письмо великого режиссёра Мейерхольда Молотову из тюрьмы. За сутки до казни.

«Меня здесь били — больного 60-летнего старика. Клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам (сверху, с большой силой). И в следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-сине-желтым кровоподтекам снова били этим жгутом, и боль была такая, что, казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток (я кричал и плакал от боли). Следователь все время твердил, угрожая: «Не будешь писать (то есть сочинять, значит!?) будем бить опять, оставим нетронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного окровавленного искромсанного тела».

Промотаем ещё двадцать лет. Вот воспоминания политзэка Анатолия Марченко. 1961 год. Да-да, хрущевская оттепель. Тот самый год, когда Гагарин в космос полетел. 

«Здесь же, на десятом, сидел литовец Ричардас К. Он участвовал в побеге и рассказывал мне, как их поймали. Они втроем, три литовца, как-то сумели уйти от конвоя в поле. Их заметили, когда они были уже около леса. По ним открыли стрельбу, но было поздно. Тогда вызвали автоматчиков из дивизиона, оцепили лес, и солдаты с собаками стали искать беглецов. Собаки быстро взяли след, и скоро Ричардас и его товарищи услышали погоню чуть ли не за спиной. Они понимали, что им все равно не уйти, но все-таки попытались спрятаться — а вдруг конвой с собаками проскочит мимо. Те двое полезли на дуб и спрятались в листве, а Ричардас закопался в опавшие листья под кустом, — дело было осенью. Дальше все произошло буквально у него на глазах. Он даже не успел как следует прикрыться листьями, когда появились два автоматчика с собаками. Собаки закружились около дуба, рвали передними лапами кору. Прибежали еще шестеро автоматчиков и офицер с пистолетом. Беглецов на дереве обнаружили сразу. Офицер закричал:

— Свободы захотели ... вашу мать?! А ну, слезай!

Первый сук был метрах в двух над землей. Ричардас видел, как один из беглецов сначала стал ногой на этот сук, потом опустился на корточки, свесил ноги и повис на животе и на руках, готовясь спрыгнуть. В это время раздалось сразу несколько автоматных очередей, и парень, как мешок, свалился на землю. Но он был жив, извивался и корчился от боли. Офицер ударил его еще раз и велел спустить собак. А тот не мог даже защищаться. Когда собак оттащили, он остался лежать неподвижно. Офицер приказал поднять его и отвести в сторону. Его били сапогами, но он не вставал. Тогда офицер сказал:

— Что вы ноги об него обиваете? Оружие у вас на что?

Солдаты стали колоть раненого штыками, приговаривая:

— Давай, давай, поднимайся, нечего прикидываться!»

Навального штыками не колют. Все-таки слишком заметная фигура: политический сиделец номер один в мире, лауреат Сахаровской премии. Но моральные истязания превращают его жизнь в такой круг ада, до которого не додумался бы и Данте в своей «Божественной комедии». И точно так же страдают в российских тюрьмах десятки, сотни тысяч людей, часто — абсолютно безвинных, но известных общественности куда меньше, чем Алексей. 

Насилие над личностью — краеугольный камень нашего общества, как ни грустно признать. Начиная с младенческого возраста («А ну, перевернулись все на правый бок и немедленно спать! Кто кашу не доел, на прогулку не идёт!») до старческого — уровень жизни и медицины для наших пенсионеров иначе как пыткой и не назовёшь.

И лагерные законы: «Не верь, не бойся, не проси», «Умри ты сегодня, а я завтра» расползаются по всей России как раковая опухоль. Где, в какой стране, возможен ещё регулярный фестиваль лагерных песен по первому телеканалу? Где тюремной феней — предъява, петух, разборка, крыса — пользуются даже дети? Где радио «Шансон» находится на вершине хит-парадов? 

Что самое интересное — большинство россиян не видят ни в насилии, ни в пытках ничего страшного. Наоборот, поощряют их. Как та самая старушка, которая подбросила Яну Гусу вязанку хвороста в костёр (напомним, что он, увидев бабушку, воскликнул: «О, святая простота!»)

Я думаю, что нам не нужна колонизация Марса или завоевание Арктики. БАМ 2.0 и прочие амбициозные мегапроекты тоже не нужны. Для начала нам просто необходимо перестать издеваться и глумиться друг над другом — будь то семья, работа, армия или, не дай бог, тюрьма. 

Это и будет первый шаг к нормальной жизни.

* СМИ, признанное иностранным агентом по решению Министерства юстиции РФ

Источник фото: Сергей Ёлкин

Похожие статьи