Расскажем о бизнесе Вакансия программиста
Скучно, девушки! Уолтер Тевис, «Ход королевы»
Сергей Беседин
Сергей Беседин

Не в наших правилах обозревать старые книги (а «Ход королевы» вышел впервые в далеком 1983-м), но есть повод — недавний грандиозный успех сериала «Королевский гамбит» по книге. К сожалению, я не посмотрел сериал — возможно, он действительно столь шедеврален, как пишут поклонники — но вот книга на меня какого-то оглушительного впечатления не произвела.

У Тевиса были прекрасные предшественники, которые сотворили великолепные образцы прозы о шахматах. В первую очередь это набоковская «Защита Лужина», затем «Шахматная новелла» Стефана Цвейга, сюда же стоит прибавить «Победу» Василия Аксенова.

Но у каждой из этих книг была сверхидея, сверхзадача, и розыгрышем шахматных партий в них сюжет далеко не исчерпывается.

«Защита Лужина» повествует о мальчике-аутисте, нелюдимом и гениальном чемпионе по игре в шахматы, из которого его окружение, его друзья и особенно жена пытаются вылепить «нормального», «правильного» человека. Впрочем, понимание нормы у каждого свое — доведенный до отчаяния Лужин, которому мешают играть, не мыслит себя без любимой игры и кончает жизнь самоубийством. Сверхидея. Можно ли найти баланс между творчеством, в данном случае шахматным, и тихими домашними радостями? Или одно всегда обречено уничтожить другое? (См. как пример «Творчество» Эмиля Золя). Кого можно пожалеть в этом случае и назвать мещански ограниченным — Лужина или его окружение?

В «Шахматной новелле» Цвейга шахматист-любитель, обыгравший чемпиона мира, занялся шахматами от отчаяния, чтобы не сойти с ума. Сидя в изоляторе гестапо, он день за днем мусолил до дыр справочник по шахматным партиям, случайно найденный в нацистских застенках. Гестапо ему удалось покинуть, а вот изгнать из своего мозга назойливые шахматные партии — уже нет. И теперь он всю жизнь обречен бродить и повторять про себя одни и те же дебюты и миттельшпили. Сверхидея. Шахматы совершенно внезапно могут стать неким наваждением, чем-то вроде малайского амока — любимой темой цвейговского творчества. «Гений поневоле» — сильнейшее порождение фантазии Цвейга.

У Аксенова в «Победе» черные и белые — это аналогия смерти и жизни, зла и добра. За черных играет неотесанный, недалекий люмпен, за белых — гроссмейстер, настолько интеллигентный, что даже не указывает сопернику, где тот «зевнул» мат, и продолжает играть как ни в чем не бывало. Сверхидея. Можно ли такую победу, как у черных, считать поражением? Всегда ли в жизни победитель столь очевиден? 

Но какая сверхидея у книги Уолтера Тевиса? А никакой. Не считать же ей болезненное стремление главной героини Бет Хармон обыграть советских чемпионов в одинаковых костюмах. Чемпионов очень много. Они и выглядят одинаково, и разговаривают одинаково — чтобы их можно было хоть как-то различить, автор добавляет, что один всегда суров, другой улыбается, третий довольно молод, но это и все. С психологизмом у Уолтера Тевиса явная напряженка. Точнее, так — психологизм заменен физиологизмом. У Бет Хармон перед турниром обязательно скрутит живот, ее стошнит, разболится голова, заноют суставы… Читать это так же неприятно, словно толстую карту болезни пациента-хроника. Со своими приступами Бет борется, принимая то зеленые таблетки либриума, то алкоголь. Либриума в книге так много, что Хармон кажется какой-то роботессой на неорганическом топливе. Отбери у нее таблетку — и она немедленно отключится. Вообще американские писатели — от Марка Твена до Хемингуэя, от Стейнбека до Сэлинджера — всегда были внимательны к бытовым деталям вроде приготовления еды, но Тевису удалось сделать из этих деталей что-то запредельно-китчевое. На каждой странице Бет Хармон то делает себе сэндвич, то разогревает пиццу, то выбрасывает вчерашние макароны в помойное ведро, то сбивает коктейль. Словом, приключения кадавра, неудовлетворенного желудочно. Много еды и много шахмат. Больше ничего. И как у любой порядочной роботессы, ни любви, ни тоски, ни жалости, ни страданий (кроме больного живота). 

«— Беда в том, — продолжал никем не останавливаемый связанный, — что ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна, игемон, — и тут говорящий позволил себе улыбнуться».

И да, Тевису не удалось соблюсти тонкую грань, когда шахматная терминология — только красивая виньетка для рамки или, если хотите, набор специй для  жаркого. Перегруженная  разными «двойными сквозными нападениями», «чернопольными слонами» и «ферзевыми ладьями», книга местами начинает вызывать настоящую зевоту.  И даже либриум в тройной дозе здесь не поможет.

Резюме. Как литературный сценарий для сериала — годится. Как самостоятельное произведение — довольно слабо.

Оценка ПензаОнлайн: 6 из 10.

Нужно ли читать. Мне кажется, не обязательно.

Источник фото: http://womensgid.ru/populyarnye-serialy-syuzhet-kotoryx-osnovan-na-knigax/

Похожие статьи