Расскажем о бизнесе Вакансия программиста
Неправда Игоря Шишкина
Пенза Онлайн
Пенза Онлайн

На прошлой неделе мы разместили материал о сносе пензенского планетария с комментарием известного краеведа Игоря Шишкина. Сегодня мы предлагаем нашим читателям ознакомиться с диаметрально противоположной точкой зрения на эту ситуацию. Итак, представляем ответ председателя реготделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) Станислава Блинова.

В сети циркулирует текст Игоря Шишкина о сносе планетария, в котором он оправдывает нарушение законодательства в сфере охраны культурного наследия. Мнение называется «экспертным», «здравым» и так далее. В противовес позиции ВООПИК, которое, будто бы, пытается лишь «поймать хайп», а не требует всего-навсего соблюдения закона.

Сначала не хотелось и вовсе отвечать на эти измышления, если бы не одна деталь. И. Шишкин упоминает Дом народного творчества, который в 70-е годы был реставрирован на средства ВООПИК и впоследствии в нём разместилось пензенское отделение. Поэтому не отреагировать я не мог. Заявления Шишкина, распространяемые в качестве «экспертных» и содержащих в себе ложные сведения, могут стать просто пагубными для краеведения в нашем городе.

Далее я приведу несколько цитат из заявления Шишкина и дам свой комментарий.

«Критикам и противникам сноса здания обсерватории-планетария в Пензе. Увидел в сетях ряд высказываний по поводу нашего планетария. И решил вставить своё слово».

Начнём с того, что Игорь Сергеевич Шишкин не является экспертом в реставрации. И, судя по тому, что он пишет далее, не имеет в принципе понятия о законодательстве в сфере охраны культурного наследия и о том, что такое законодательство существует. Зачем он решил вставить своё слово — непонятно. Игорь Сергеевич много сделал для сохранения фотографической памяти о нашем городе. У меня самого есть его прекрасные книги, но собирание фотографий не делает экспертом в такой сложной области, как реставрация. Образование Шишкина — чисто техническое, опыт работы — в армии, милиции, на заводе. Всё это — важнейшие сферы нашей жизни, без которых не может существовать государство. Но зачем вторгаться в гуманитарную сферу, если в ней не понимаешь?

«Друзья, давайте не будем жонглировать словами «восстановление», «реставрация» и прочими. Есть цель, думаю, что единая для всех противников в данной ситуации: видеть здание планетария на ТОМ ЖЕ месте в ТОМ ЖЕ виде».

«Жонглировать словами» — это как раз пытаться подменить истинный смысл слов «реставрация» и «сохранение объекта культурного наследия». Планетарий является памятником, взятым под охрану государством и работы на нём должны вестись в полном соответствии с 73-ФЗ «О культурном наследии» и нормативными документами в сфере реставрации.

Что такое объект культурного наследия согласно определению 73-ФЗ? «К объектам культурного наследия … относятся объекты недвижимого имущества (включая объекты археологического наследия) и иные объекты с исторически связанными с ними территориями, произведениями живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, объектами науки и техники и иными предметами материальной культуры, возникшие в результате исторических событий, представляющие собой ценность с точки зрения истории, археологии, архитектуры, градостроительства, искусства, науки и техники, эстетики, этнологии или антропологии, социальной культуры и являющиеся свидетельством эпох и цивилизаций, подлинными источниками информации о зарождении и развитии культуры».

Итак, речь идёт о подлинных источниках информации.

Что такое «сохранение объекта культурного наследия»?

«Сохранение объекта культурного наследия — меры, направленные на обеспечение физической сохранности и сохранение историко-культурной ценности объекта культурного наследия».

Очевидно, что в случае с пензенским планетарием ни о каком физическом сохранении подлинного объекта речи не идёт. Обращаясь к точным формулировкам закона мы видим, что работы проведены с нарушением. А ведь именно на сохранение выделены были бюджетные средства.

«Так вот, я, много в своей жизни занимавшийся сохранением исторической памяти нашего города, хочу сказать следующее: невозможно реставрировать старое деревянное здание таким образом, как призывают те, кто сейчас кричит о его «варварском» сносе. Я полжизни прожил в деревянном доме, который был очень добротным, но после 30 лет стал рассыпаться».

Неизвестно, в каком именно доме жил Шишкин. Сколько дому было лет, почему он стал рассыпаться? Какое вообще это имеет отношение к планетарию? Нужно ли теперь сносить все деревянные дома только потому, что дом Шишкина стал рассыпаться? Ответов нет.

«Практика «сохранения» подобных строений во многих российских городах говорит о другом. Даже в Малых Корелах под Архангельском, где собраны сотни (!) деревянных домов и построек с территории области, много домов, заново отстроены по старым образцам».

На территории Архангельского музея деревянного зодчества «Малые Корелы» находится 120 сооружений. Самый древний памятник архитектуры — колокольня из д. Кулига-Дракованово Красноборского района (XVI в.). Сайт музея сообщает о двух воссозданных колодцах-журавлях и конструкции подпорной стенки. О других новодельных сооружениях не сообщается, но если они даже и есть, то этому воссозданию не предшествовало предварительное целенаправленное разрушение памятника.

«Да и у нас в Пензе есть прекрасные образцы подобного сохранения: Дом народного творчества (практически заново отстроенный особняк), дома на Володарского, на Красной («Кадриль»)».

ГБУК «Пензенский областной Дом народного творчества» находится на ул. Дружбы, 23 на Шуисте и не является памятником деревянного зодчества. Видимо, речь идёт о Музее народного творчества на Куйбышева, 45. Заявление о его новодельности является, мягко говоря, введением в заблуждение. Нет вообще никаких сведений о том, что здание отстраивалось заново. Государственная историко-культурная экспертиза, выполненная в 2019 году, молчит об этом. В здании сохранились, кроме того, подлинные интерьеры, в частности, паркет из пяти разных пород дерева, камины. В начале 70-х годов XX века на средства ВООПИК проведена реставрация декора. В 1975 году открыт выставочный зал при пензенском областном отделении, которое разместилось в этом здании.

То, что здание не отстраивалось заново, мне подтвердил и Сергей Еремеев. Который, кстати, очень обеспокоен случившимся с планетарием и тем, что его будут восстанавливать из клееного бруса.

Дом на Володарского, 9 не является новоделом, в основе его — старый сруб.

Соседний дом, №11, воссоздан заново из кирпича с существенными искажениями пропорций и декора, с увеличением площади и не может считаться образцом хорошей реставрации. Скорее это образец того, что может случиться с планетарием в процессе строительных, а не реставрационных работ.

Дом на Красной, 69 тоже на основе старого сруба, это прекрасно видно на Яндекс картах за 2010 год.

Подобные выдумки из уст человека, считающегося краеведом и экспертом, просто-напросто опасны, потому что создают иллюзию отсутствия в Пензе подлинных деревянных памятников и невозможность их реставрации с использованием подлинных материалов.

«А барский дом в Тарханах? Мало того, что вновь был построен в 1939 году на месте сгоревшего, так ещё в 2000-м снесён по ветхости и построен вновь ещё раз! И что, кто-то сейчас поднимает крик, что это «ненастоящие гнилушки»?»

Дом, где прошло детство М. Ю. Лермонтова, горел в 1908 г., а не в 1939 г. и был уничтожен частично. На следующий год собран на старом фундаменте из частично спасённых брёвен. В 1912 году, готовясь к 100-летнему юбилею до дня рождения Лермонтова, хозяйка имения М. В. Каткова для сохранности облицевала здание кирпичом.

В 1936 г. комиссия, обследовавшая дом, действительно признала, что его нужно разобрать: «Ввиду большой ветхости дома восстановительный ремонт его проводить будет весьма затруднительно, т.к. деревянные части дома до 75% совершенно сгнили, а потому более проще и целесообразнее будет разобрать дом до основания вместе с кирпичной облицовкой. На основании чертежа, фотоснимков и рисунков построить дом таким же, каким он был до пожара, т.е. деревянный рубленый с облицовкой с наружной стороны». Было установлено, что «деревянные стены его — действительно не сруб из круглых бревен, а скрепленные деревянными обвязками плахи, или пластины. Эти пластины простояли в доме всего 27 лет, но уже успели сгнить, значит, на самом деле при строительстве в 1909 году [управляющий] Козьмин использовал старые».

Сравнивать этот дом с планетарием, в основе которого лежит сруб, некорректно.

В 1999 году началась новая масштабная реставрация. При этом все деревянные детали перевезли на хоздвор, их не разрушили тяжёлой техникой и среди старых брёвен было найдено несколько обгоревших. Это свидетельствовало о том, что при восстановлении барского дома после пожара 1908 года действительно частично использовался старый материал, побывавший в огне. Часть старых здоровых брёвен после антисептированния была использована в дальнейшем.

Стены первого этажа и фундамент дома сохранили, т.к. они были надёжными, усилив стены армированным поясом. Печи по размеру и месту сложили заново, кроме двух, которые хорошо сохранились с Лермонтовского времени.

Основные элементы интерьеров были восстановлены: карнизы и плинтуса, розетки, лестница, оконная и дверная столярка и скобянка и т.д. — все это сделано в соответствии с аналогами начала XIX в., при этом предпочтение отдавалось аналогам, найденным в Пензенской области.

Таким образом, дом Лермонтова действительно претерпел серьёзную перестройку, но всё же реставраторы старались сохранить подлинные материалы и дом воссоздали на старом фундаменте. Какое отношение всё это имеет к работам на планетарии, где описание работ начинается со слов «отрыв котлована»? То есть старое здание уничтожают до основания! Какое отношение это имеет к строительству нового здания со стеклопакетами, наливными полами и прочим? Ведь если это реставрация, то даже оконная фурнитура должна была быть сохранена или воссоздана по историческим образцам.

«Каменные строения, которые более стойки к течению времени, и те, практически, при восстановлении становятся «новоделами». Пензенские примеры – Дворянское собрание, дом Бадигина».

Дом Бадигина — это деревянный дом, который горел и воссоздан из кирпича безобразным способом. По-хорошему, его надо вообще выводить из реестра, а не приводить в пример. При этом даже после пожара дом мог быть отреставрирован с сохранением части подлинных конструкций.

«Пример не пензенский, но известный всем. Дворец в Петергофе, от которого начинаются знаменитые фонтаны, был немцами разрушен ПОЛНОСТЬЮ. Посмотрите фото, там груды камней. И это сейчас — новодел, но кого-то это смущает?»

Фото Петергофа как раз показывают, что стены здания сохранились.

Сравнивать героическую работу реставраторов Петергофа, которые в тяжёлые послевоенные годы героически восстанавливали здание, уничтоженное внешним врагом, с трудами вандала-экскаваторщика — кощунственно. Но параллель проведена верно. Так же, как тогда весь мир удивлялся, как может культурный немецкий народ творить такие преступления, так же и сейчас Пенза удивляется, как могли выпускники истфака, архитекторы, аттестованные минкультом эксперты объединиться, подобно стае вандалов, ради уничтожения памятника, охраняемого государством.

«Кстати, по планетарию, я всегда спрашиваю – а какой облик вы хотите сохранить? У меня несколько десятков фотографий здания от 1928-го года и до последнего времени. На протяжении всего этого времени даже внешний вид его ПОСТОЯННО МЕНЯЛСЯ в деталях!»

Облик планетария действительно менялся в деталях, но какое отношение это имеет к ситуации, когда уничтожен основной сруб? У здания существовал предмет охраны – обшивка, колонны, крыша с парапетом и т. д. – и в соответствии с ним оно и должно было сохраняться.

«Так вот, вернусь к той цели, которая у противников всё же одна: увидеть здание планетария на ТОМ ЖЕ месте в ТОМ ЖЕ виде. Я бы посоветовал тем, кто кричит по поводу сноса старого деревянного здания, которое НЕВОЗМОЖНО БЫЛО РЕАНИМИРОВАТЬ, подумать над тем, что я сказал».

Мы не увидим здание на том же месте в том же виде. Отрывается котлован, старый фундамент уничтожается. Можно ли быть уверенным, что здание воссоздадут именно на том же месте и с теми же габаритами? Такой уверенности нет. Колонны в проекте начерчены безобразно, лишь отдалённо напоминая подлинные. Есть вопросы и к пропорциям здания. Каким оно будет после завершения нового строительства — вообще непонятно.

Откуда Шишкин делает вывод, что здание невозможно было реанимировать? Замдиректора Департамента госохраны культурного наследия Минкультуры РФ Г. Сытенко заявил, что «профессиональные реставраторы, изучив материалы, говорят, что можно было сохранить как минимум 30 процентов подлинных конструкций и материалов». Минимум 30 процентов, а скорее всего, и гораздо больше.

«Воспроизведение планетария путём строительства нового здания в том же виде на том же месте – это реальное сохранение исторической памяти.

А крики вокруг дела, это, по моему мнению, просто, чтобы показать себя, что «вот мы боремся» с клятыми чиновниками».

Незаконное возведение новодела при возможности реставрации — не сохранение исторической памяти. Это её уничтожение, подмена муляжом.

Мы не боремся против кого-то. Мы боремся за сохранение памятников и за исполнение законодательства. Которое ни Ягов, ни Шишкин не имеют права отменять.

Посмотрите, что, по сути, предлагают нам Шишкин и прочие «умеренные» комментаторы. Они предлагают нам отменить вовсе профессию реставратора. Зачем нужен реставратор, если можно прийти, снести ковшом и построить заново? А ведь это именно то, что делается в Пензе на протяжении многих лет.

Надеюсь, что события с планетарием положат этому конец и в Пензе наконец начнут уважать тех, кто скрупулёзно изучает проблемы здания, и, видя их, думает о том, как его сохранить даже до последней щепки, а не подписать смертный приговор.

Источник фото: Архив "Пенза-Онлайн", С. Блинов

Похожие статьи