image
Над кем смеётесь? Год 1940. Часть I
Сергей Беседин
Сергей Беседин

О том, как информагентство ГАВАС раскрыло планы Сталина, как исполнители цыганских романсов Козин и Юрьева подрывали обороноспособность страны и о том, как к болтунам присоединились летуны — в первой части проекта «Крокодил. 1940».

Агентство ГАВАС. — Черчилль. — Козин и Юрьева. — Василий Теркин. — Летуны.

В начале 1940 года вся мощь советской пропаганды нацеливается не на Гитлера, не на Муссолини, не на японского императора, а на… скромное французское информационное агентство ГАВАС (его нынешняя реинкарнация — Франс Пресс). Сталин взбешён тем, что ГАВАС напечатал его речь, произнесенную якобы за четыре дня до подписания пакта Молотова-Риббентропа.

«Мир или война. Этот вопрос вступил в критическую фазу. Его решение целиком и полностью зависит от позиции, которую займёт Советский Союз. Мы совершенно убеждены, что, если мы заключим договор о союзе с Францией и Великобританией, Германия будет вынуждена отказаться от Польши и искать modus vivendi с западными державами. Таким образом, войны удастся избежать, и тогда последующее развитие событий примет опасный для нас характер. С другой стороны, если мы примем известное вам предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, несомненно, нападёт на Польшу, и тогда вступление Англии и Франции в эту войну станет неизбежным. При таких обстоятельствах у нас будут хорошие шансы остаться в стороне от конфликта, и мы сможем, находясь в выгодном положении, выжидать, когда наступит наша очередь. Именно этого требуют наши интересы.

Итак, наш выбор ясен: мы должны принять немецкое предложение, а английской и французской делегациям ответить вежливым отказом и отправить их домой. Нетрудно предвидеть выгоду, которую мы извлечём, действуя подобным образом. Для нас очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция смогут прийти ей на помощь. В этом случае Германия передаст нам часть Польши вплоть до подступов Варшавы, включая украинскую Галицию. Германия предоставит нам полную свободу действий в трёх прибалтийских странах. Она не будет препятствовать возвращению России Бессарабии. Она будет готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию. Остается открытым вопрос о Югославии, решение которого зависит от позиции, которую займёт Италия».

До сих пор нет единого мнения, является ли «речь Сталина» реальным документом либо фальшивкой. Но судя по нервозности советских газет, попала она прямо в ахиллесову пяту большевиков, разоблачив их замыслы ещё за полгода до исполнения. Отныне и до самого лета 1941 ГАВАС будут изображать в советских карикатурах как отъявленных вралей, у которых с перьев течёт грязь вместо чернил, либо (см. иллюстрацию) как бешеного бульдога, рвущегося с цепи. 

*****

Непонятно, почему Сталин так обиделся на публикацию его речи в поддержку Гитлера, если по любой советской статье видно, что СССР — главный симпатизант сумасшедшего Адольфа. Весь 1940 год о бесноватом ефрейторе в «Крокодиле» — ни одного дурного слова, зато постоянные, из номера в номер, подтрунивания над Британией, которая практически в одиночку бьется в Европе с фашизмом. С поста премьер-министра уходит престарелый и трусоватый Чемберлен, на его место заступает бескомпромиссный боец с нацистами Черчилль — и это событие тоже почему-то вызывает у «крокодильцев» взрыв сарказма. Заметку пишет некий Дж. Гольдхилл, англичанин, но мне сдаётся, что это такой же англичанин, как я — эфиоп.

«Год 1939. Война. Черчилль мечется, рвется в бой, — рассуждает «Гольдхилл». — 

Черчилль — министр. Победные речи, хваст­ливый задор. Потомок Мальбрука в поход со­брался. И в тот же день... стал нервничать. Побед не видать. А кораблики (!!! — С.Б.) тонут.

Черчилль волнуется. Ему несмешно. Нет афоризмов, блестящих и броских. Светский лев, блестящий оратор обмяк, заскучал, заску­лил. Что ни речь, то истерика. Почему не воюют нейтралы? Империя может погибнуть, а им все равно. Не позволим, заставим.

А «свои»? Где австралийцы, канадцы, ново­зеландцы, южноафриканцы? Что-то они не то­ропятся. Что же? Воевать не чужими, своими руками. Но это совсем не забавно. К тому же опасно: могут побить.

«История человечества — это война», — так писал Черчилль в 1932 году.

Да, когда историю делают Черчилли.

Но история отвернулась от Черчиллей, и, чувствуя это, Уинстон Спенсер, потомок гер­цогов и сын «прыща», захандрил и взвыл, уподобясь не льву, а тому домашнему жи­вотному, которое имеет привычку выть на луну.

А есть примета: пес воет на луну — быть покойнику!»

Если это не искреннее пожелание победы Гитлеру, то что это тогда?

*****

А внутри страны тем временем найден ещё один враг. Ну как враг: вражонок. На этот раз антисоветскими элементами признаны популярные исполнители романсов Вадим Козин и Изабелла Юрьева. Тиражи их грампластинок зашкаливают. На концерты Козина приходится вызывать даже конную милицию. Ни одна вечеринка не обходится без шлягеров Козина «Прощай, мой табор» и Юрьевой «Саша, ты помнишь наши встречи». «Крокодил» негодует: эти романсы, в отличие от песен про танкистов-артиллеристов, расхолаживают советских людей и направляют их мысли в буржуазное русло. 

«Выяснилось, что эти знатоки действуют по программам, составленным между 1884 и 1908 го­дами. Дожив до наших дней, составители концертных программ сочли для себя невозможным переучиваться. В результате все идёт как по маслу за исключением зрителя. 

Произведения легкого жанра составляются очень просто. Сначала делается опись жалостливых и грустных слов: «стон», «осень», «разлука», «тоска», «печаль», «ушла», «прощай» и т.п. Затем эти слова соединяются в строчки. Строчки — в куплеты. Получается нечто вроде следующего:

«Жалобно стонет сердце больное, 

Сердце больное терзает тоска.

Эх, и прощай же, ах, счастье былое, 

Ты уж навеки, навеки ушла».

Как видите, жанр действительно легкий. Только расстаться с ним ужасно трудно».

Парадокс: обладатель блестящего, от природы поставленного «матового» голоса Козин и нежнейшая исполнительница ретро Юрьева объявлены малохудожественными пошляками. Жаль, что их гонители не успели услышать в своей жизни Бузову и Моргенштерна. Судьба обеих звёзд сложилась трагично, хотя они и прожили долгий, почти мафусаилов век. Козин в 1944 году арестован — формально по статье «Мужеложство», но в реальности из-за конфликта с Лаврентием Берия; отбыв 7 лет в лагерях, он остался в Магадане и прожил там до самой смерти аж в 1994, став местной достопримечательностью. Изабелла Юрьева пережила своего коллегу — ей судьба отмерила ровно век — но после войны выступала мало: ее захлестнула волна обвинений в «цыганщине». Хрупкая женщина оказалась еще и бесстрашной  — когда ей предложили исполнить песню о том, как «…стоит на вахте мира прославленный шахтер, он в угольные скалы врубается в упор. Не спит товарищ Сталин ночами напролет, он тоже вахту мира в Кремле сейчас несет», она отказалась, заявив: «мои голосовые связки не выдерживают этой тональности».

*****

В начале 1940 года, в разгар финской кампании, на свет появляется знаменитый боец Василий Теркин. У Василия не один отец, как принято думать, а сразу несколько: поэты Твардовский, Тихонов, Солодарь, Щербаков и Маршак. Брошюрку того же года «Вася Теркин на фронте», составленную всеми пятерыми, часто дарят отличившимся солдатам. К созданию образа Теркина подключается и крокодильский поэт Рохович, но стихи у него откровенно слабые.

Одевшись в форму белофинна, 

Явился Теркин в штаб врагов. 

Вручает он вполне невинно 

Пустой пакет без лишних слов.

Чего стоить теперь без толку?

Пошел штабной решать дела... 

Собрал разведчик втихомолку 

Все документы со стола!

Во время Великой Отечественной Твардовский обошёлся без соавторов. Да оно вышло и к лучшему.

*****

Война маячит уже практически на горизонте. Хотя непонятно с кем: Гитлер вроде бы теперь друг, а Черчилль еле держится под его ударами, так что ему никак не до нападения на СССР. Поэтому принимаются самые суровые меры по укреплению трудовой дисциплины, введённые указом президиума Верховного совета СССР от 26 июня 1940 года одновременно с переходом на семидневную рабочую неделю (см. «Крокодил-1939»). Указ устанавливал уголовную ответственность сроком до 6 месяцев за самовольный уход с предприятия и устройство на другую работу, а также гласил:

«...Предложить народным судам все дела, указанные в настоящей статье, рассматривать не более чем в 5-дневный срок и приговоры по этим делам приводить в исполнение немедленно».

Последний абзац вызвал настоящий паралич судебной системы: указ настаивал на отмене даже формального советского правосудия. К концу 1940 на различные сроки осуждено было около двух миллионов рабочих…

И опять, по мнению «Крокодила», главными вредителями народного хозяйства оказались болтуны. Если три года назад они были виноваты в том, что вызвали врагу все наши военные тайны, то теперь из-за той же самой болтовни они опаздывают на работу. Вот как фантазирует на эту тему добродушный детский поэт и переводчик Самуил Маршак: 

«Помогли Ивановым доктора. 

Встают они в семь часов утра, 

Неспеша отправляются в ванную, 

А потом едят кашу манную,

Кофе пьют или чай с молоком, 

На работу ходят пешком —

и, однако, никогда не опаздывают, 

потому что все это они делают

без лишних разговоров.

Вот одна из моих

Басен.

А мораль ее такова:

Бросьте попусту тратить слова.

А для тех, кто со мной несогласен, 

Прилагается адрес: Москва-

Угол Сретенки и Садовой, 

Иванову или Ивановой».

Впрочем, после указа от 26 июня в касту наиболее презираемых персонажей попадают не только болтуны, но и летуны — те, кто носится по всей стране в поисках лучшего заработка. Советскому человеку государство как бы предлагает: слушай, Иван Иваныч, свои валенки (то бишь получай нищенские 250 рублей в месяц) и не выпендривайся. Где родился, там и пригодился! Однако после отмены драконовских законов летунов в Союзе станет еще больше…

 Продолжение следует.

Похожие статьи