image image image image image
Над кем смеётесь? Год 1937. Часть II
Сергей Беседин
Сергей Беседин

О том, почему советским людям лучше было зашить рот суровыми нитками, о методах агрессивного маркетинга тогдашних попов и сектантов и как выбрать одного кандидата из одного — во второй части проекта «Крокодил. 1937».

— Не болтай! — Шестимесячная завивка. — Баптисты. — Выборы в Верховный Совет.

*****

Наряду с диверсантами «Крокодилу» повсюду мерещатся болтуны, которые направо и налево разглашают врагу военные тайны. Подразумевается, что советский человек должен ходить с плотно сомкнутыми челюстями, подозрительно озираться и обходиться словами «Здравствуйте», «Спасибо» и «До свидания».

Вот типичный рассказ из 1937 года о том, как симпатичная, но многословная барышня знакомится с подозрительным ловеласом в трамвае: 

«— Ну, может, телефон скажете? 

— И телефон не скажу.

— Тоже — нету телефона?

— Нет, есть. Если хотите знать,— Бауманская 7-41-40. Но я его никому не даю. Почему? Потому что это теле­фон на службе. А я работаю на таком предприятии, которое имеет, во-первых, военное значение. А потом, во-первых, нам рассказывали про бдительность, так что я теперь телефона не даю.

— Это—Бауманская 7-40-41 не даете? 

— Не 40-41, а 41-40 не даю. И ни с кем, во-первых, не знакомлюсь.

— И не надо. Вам звонить лучше днем или попозднее?

— Когда как. Почему? Потому что я, когда в первой смене работаю, а когда — во второй. У нас, в общем, в три смены производство. Почему? Потому что мы

имеем военное значение».

*****

Пока бдительные граждане ловят шпионов и болтунов, женщины остаются женщинами. В советскую моду входит шестимесячная (или перманентная) химическая завивка, изобретённая ещё в 1910 году немцем Карлом-Людвигом Несслером. Новинку первыми оценили модницы Лондона, где к тому времени обосновался Несслер, а затем и француженки, которые заказывали мастера-волшебника прямо на дом.

«Волшебство» заключалось в следующем. Пропитанные химическим препаратом пряди волос накручивались на раскаленные латунные валики, подсоединенные к также изобретенному Несслером электрическому прибору. Спустя несколько часов волосы завивались в роскошные локоны или кольца. У процедуры было два главных недостатка. Во-первых, женщине приходилось сидеть в бигуди не менее пяти часов, что было крайне утомительно. Во-вторых, первые четыре сантиметра волос у корней оставались прямыми. Полностью накручивать волосы было опасно: горячие бигуди и химические вещества могли сжечь кожу. Контакт бигуди с головой предотвращала специальная система грузов и растяжек, внешне напоминавшая люстру. Из-за пережигания пряди волос часто ломались, и парикмахер тайком от клиентки прятал их в карман своего халата. Но чего не сделаешь ради красоты! «Крокодил» обычно изображает обладательниц шестимесячной завивки как хищниц с буржуазными замашками (см. карикатуру).

*****

В 1937 году советская власть (а значит, и журнал «Крокодил») тяжелым катком проходится по баптистам и сектантам. К этому времени почти все общины евангельских христиан и баптистов были сняты с регистрации, их пресвитеры — в большинстве репрессированы, молитвенные дома (у кого были) — конфискованы. Чуть позже евангелисты попадают под секретный оперативный приказ НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов» от 30 июля 1937 года.

В приказе перечислялись враждебные для Советской власти «элементы» (включая «в прошлом репрессированных церковников и сектантов»), которые назывались «главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений». Приказ предписывал «самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов».

Репрессируемых надлежало разделить на две категории в зависимости от степени враждебности. Входящих в первую категорию предписывалось расстрелять, во вторую — заключить в лагеря и тюрьмы на 8-10 лет. Для каждого региона СССР было установлено количество тех, кого следует отнести к каждой из категорий. 

Судя по всему, власть в бешенстве. Ещё недавно с самых высоких трибун неслись обещания к 1 мая 1937 года покончить с религией в СССР на 100 процентов. На деле же количество желающих вкусить опиум для народа почти не уменьшается. А почему бы нет, если в ход идут самые современные, как бы сейчас сказали, методы маркетинга.

«Где же крутицкая молодежь проводит свои вечера? Будьте спокойны на сей счет. Поп и сектанты позаботились. Это они устраивают вече­ринки. На вечеринках и баян, и танцы, и выпивка с закуской. И сладкие речи попа с призывом к молодежи записываться в списки верующих.

Не бездействуют и некоторые правления колхозов. Так на­пример правление колхоза «Красный пахарь» засеяло попу колхозными семенами три гектара озимых культур. Так ска­зать, премиальные батюшке!

Не бездействуют и некоторые председатели сельсоветов. Председатель Дубского сельсовета (к сожалению, не знаем фа­милии этого расторопного человека) вывесил об'явление:

«Президиум сельсовета просит желающих записаться в церковный совет. Явиться в сельсовет для регистрации».

Покинем, читатель, Новоржевский район и заглянем в «свя­тые места» Опочецкого района, той же, Калининской области.

Там, в деревне Гужово, безнаказанно орудует «странница» по имени Ева. Эта Ева организовала секту евангелистов.

А по соседству, в другом селе, хозяйничает Ксения Егорова, раскулаченная и трижды судимая «святая».

*****

Чуть позже, не в силах справиться с многочисленными служителями культа, власть идёт им на уступки и даже возвращает право голосовать. Тем более что приближаются первые в истории выборы в Верховный Совет СССР согласно Конституции 1936 года. По первоначальному замыслу  на альтернативной основе (то есть на один пост два, три и более кандидата). 

Однако к середине 1937 года эта идея была отодвинута из-за разгоравшейся кампании по борьбе с «вредителями, шпионами и контрреволюцией», превратившейся в массовые репрессии. Тем не менее, в течение этого времени многие верили в обещание проведения многопартийных выборов, в том числе представители Русской Православной Церкви, которые рассчитывали провести верующих кандидатов согласно статье 124 новой Конституции, утверждавшей свободу вероисповедания. Многие из тех, кто пытался баллотироваться в Совет в качестве альтернативных кандидатов, были арестованы НКВД; ряд кандидатов впоследствии отказались от участия. Кроме того, правоохранительные органы СССР провели массовые аресты тех, кто выразил скепсис насчет «самых честных и прозрачных в мире» выборов. 

Вот три характерных примера из справки Кемеровского городского отдела НКВД «О ходе подготовки к выборам в Верховный совет СССР» по состоянию на 26 сентября:

«Заведующий культотделом рудкома угольщиков Новиков в присутствии рабочих высказал следующее: «Я не верю в правдивость новой избирательной системы, так как в советских газетах пишут одну ложь». (Новиков намечен к аресту.) Кардашин среди рабочих азотно-тукового завода высказал: «Коммунисты везде говорят, что предстоящие выбора (так в тексте. — С.Б.) будут самые демократические, а сами выставили двух кандидатов в Верховный совет и Совет национальностей, Алексеева и Антонюка, и голосуй за них, это не тайное голосование, а то же самое, что и назначение». (Кардашин арестован.) Татаринцева, жена инженера, работник редакции «Кузбасс», среди женщин на агитпункте высказала: «Конституция существует на бумаге, кандидатами в Верховный совет выставляют коммунистов, лучше сломать себе ногу, чем идти на эти выборы» (Татаринцева взята в глубокую агентурную проработку.)».

Конечно, о таких случаях «Крокодил» не пишет. Его страницы переполнены сусальными до отвращения рассказами о счастливых токарях, колхозниках, клерках и интеллигентах, которые бегут занимать очередь на избирательный участок аж в шесть часов утра. Ведь им всем Конституция дала права на свободу собраний, слова, печати, труда и отдыха (неважно, что в реальности это такая же буффонада, как и сами «честные выборы»). Особенно благодарны Сталину старики, трогательно сообщает «Крокодил». Им, представьте себе, при Советской власти начали платить пенсию, благодаря которой они уверены в завтрашнем дне. Журнал умалчивает, что обычная сталинская пенсия составляет от 40 до 60 рублей, между тем как десяток яиц стоит 5 рублей, кило сосисок — 10 рублей, пальто — 200-300 рублей. Это даже не скудная подачка — это насмешка над старостью. Без подсобного хозяйства или помощи детей прожить на такие деньги, разумеется, невозможно. 

Но «Крокодилу» врать не привыкать. У него на страницах живут какие-то совершенно особенные пенсионеры, с другой планеты, всем довольные и оптимистичные. 

«Люськина бабка, восьмидесятилетняя Елизавета Петровна, не пожелала ждать, пока за ней придет машина из избира­тельной комиссии, и ушла на выборы пешком.

Всей квартирой уговаривали ее не ходить, обождать машину, но бабка отказалась наотрез.

— А вдруг машина поломается? — говорила бабка.

— Другую дадут.

— А вдруг и другая поломается? А я буду ждать поджидать, да и пропущу все?!. Нет уж я лучше своими ногами дойду.

Так и ушла «своими ногами». А через полчаса за ней при­ехала машина!..

Последним ходил голосовать у нас доктор Зисман, солид­ный, положительный, придирчивый человек. Он пошел после обеда. Вернувшись, доктор рассказывал:

— Откровенно говоря, я очень боялся, что будет толкучка и беспорядок. Это могло испортить праздник. Но все было просто замечательно. Меня лично у входа встретил пионер…

— Он всех встречал, доктор!..

— И очень мило предупредил, что голосование происходит на втором этаже. Всюду висят плакатики, стрелки, но на вся­кий случай еще поставили и пионера. Очень хорошо. Потом мне понравилось, что фамилии избирателей распределены по алфавиту. Вот тут, скажем, сидит буква «А», а рядом — бук­ва «3».

— Значит, подали голос за Москвина и Булганина, доктор?

— Безусловно. Я начал заклеивать конверт с бюллетенями тут же в комнате избирательной комиссии. А мне говорят: «Гражданин, здесь лучше этого не делать, пройдите в ка­бину». А я ответил: «Я своих политических симпатий не скры­ваю». Потом все-таки пошел в кабину: голосование должно быть тайным».

Читать это невозможно. Начинают болеть зубы, как от дешевых сластей, сделанных из патоки. Впрочем, наверняка большинство советских людей воспринимали абсурдное безальтернативное голосование как должное…

Это был год 1937. Оставайтесь с нами!

Похожие статьи