image image image image
Над кем смеётесь? Год 1930. Часть I
Сергей Беседин
Сергей Беседин

О том, почему все советские трудящиеся должны были носить противогазы, как Папа римский стал главным врагом СССР и как граждане вылавливали из борща сандалии и халаты — в первой части проекта «Крокодил. 1930».

Рост тиражей. — Усиление военной риторики. — Папа римский. — Общепит курам на смех.

В 1930 году закрываются последние конкуренты «Крокодила» — «Чудак», где писали Валентин Катаев, Юрий Олеша, Ильф и Петров, Михаил Зощенко и Михаил Светлов, и менее известный «Ревизор». Соответственно растут крокодильские тиражи — до конца года почти в три раза, так как у любителей смеха никакой альтернативы не остаётся. 

Дело сатиры поставлено под жёсткий пролетарский контроль, и таких казусов, как в «Чудаке», который под конец существования раскритиковал ленинградскую партийную верхушку, больше не случится. «Крокодил» становится просто рупором большевиков, высмеивающим врагов внешних и внутренних, но всегда тех, на кого укажет партия. А таковых требуется много: ведь успехи первых тринадцати лет советской власти не очень-то впечатляют — даже хлеб выдают по карточкам (см. предыдущий выпуск). 

С внешними врагами все значительно проще — их и придумывать не надо, достаточно взглянуть на любую сторону света. Агрессивная милитаристская риторика на страницах создаёт впечатление, что война уже идёт или начнётся прямо завтра. 

«Расти, страна колхозная, 

Заводами цвети!

Хранит защита грозная 

Границы и пути.

Пускай к прыжку готовится 

Оскалившийся враг, —

Пред ним не остановится 

Наш пятилетний шаг—

Штыки у нас отточены, 

Никто у нас не трус 

Мы — армия рабочая, 

Союзов всех союз.

Мы — в ногу с металлистами, 

У нас — горячий цех.

Свинец мы плавим выстрелом

О вражеский доспех.

Мы люди пролетарские, 

Нам горняки сродни:

И мы породу барскую 

Рвем шашкой, как они.

И с химиками нежное 

Содружество у нас. 

Недаром прозодеждою 

У вас противогаз.

С текстильщиками связаны 

И сотканы в одно,

 — Храним штыками красными 

Дороги полотно».

Не правда ли, напоминает что-то из классики? 

«Поют сердца под грохот дней,

Дрожит зарей маяк.

Пускай индустрии огней

Трепещет злобный враг.

Железный конь несет вперед

Исторьи скок взметать,

Семью трудящихся несет

Ошибки выявлять.

Взвивается последний час.

Зардел девятый вал,

Двенадцатый вершится час

Тебе, Молох-Ваал!»

Да и о противогазе у Ильфа и Петрова тоже написано. Точнее, о бесконечных и в итоге бессмысленных учениях по химзащите трудящихся, ставших знаковой приметой конца двадцатых — начала тридцатых. 

«Но Корейко не было. Вместо него на великого комбинатора смотрела потрясающая харя со стеклянными водолазными очами и резиновым хоботом, в конце которого болтался жестяной цилиндр цвета хаки. Остап так удивился, что даже подпрыгнул.

— Что это за шутки? — грозно сказал он, протягивая руку к противогазу. — Гражданин подзащитный, призываю вас к порядку.

Но в эту минуту набежала группа людей в таких же противогазах, и среди десятка одинаковых резиновых харь уже нельзя было найти Корейко. Придерживая свою папку, Остап сразу же стал смотреть на ноги чудовищ, но едва ему показалось, что он различил вдовьи брюки Александра Ивановича, как его взяли под руки, и молодецкий голос сказал:

— Товарищ! Вы отравлены!

— Кто отравлен? — закричал Остап, вырываясь. — Пустите!

— Товарищ, вы отравлены газом, — радостно повторил санитар. — Вы попали в отравленную зону! Видите, газовая бомба».

Помимо врагов традиционных — британцев, французов, поляков и румын — в игру вступает новый враг, которого «Крокодил» ненавидит почему-то особенно сильно: папа римский. Зубовный скрежет вызывает то, что Ватикан недавно стал самостоятельным государством, а Пий XVI объявил крестовый поход против коммунизма. Хотя с содержанием папских энциклик советским гражданам познакомиться было негде («Радио Свобода» и «Голос Америки» начнут вещание намного позже, а иностранные газеты в СССР просто не продаются), «Крокодил» исходит на нет, разоблачая подлого антисоветчика.

«Прибежали к Папе дети,

Папе «Таймсом» тычут в нос: 

«Папа, Папа, вести эти

Кто бы кротко перенес?

Пригрози Эс-Эс-Эс-Эру

Ты — религии оплот:

Там гонение на веру,

 Святотатству там почет.

 

Там стреляют в иереев, 

Придираются к дьячкам.

Папа, Папа, поскорее 

Пригрози большевикам.

Спой-ка «Взбранной воеводе»,

Чтобы господа спасти,

О крестовом о походе,

Папа, миру возвести...»

Кстати, удивительный факт: религия из советских граждан, несмотря на карикатуры на церковников и Христа, переделку храмов под клубы и вскрытие мощей, вытравливалась очень медленно. Во время переписи населения в 1936 году 55% опрошенных открыто назвали себя верующими. Так что задел для «Крокодила» оставался на многие годы вперёд...

*****

После того, как случился угар нэпа, советская власть получила ещё одну головную боль — отвратительное качество общепита. В условиях отсутствия соревновательности поварам и официантам просто незачем угождать посетителям: съедят все. Страницы «Крокодила» пестрят ужасающей хроникой: в блюдах находят пуговицы и штукатурку, гвозди и крыс. И даже…  целые сандалии! А заведующие столовыми и ресторанами демонстрируют клиентам изысканное хамство, понимая свою незаменимость. Об этом будут сочинены сотни рассказов и даже сняты полнометражные фильмы — например, «Дайте жалобную книгу» или «Вокзал на двоих». 

Вот типичная заметка образца 1930 года с крокодильских страниц: 

«Понедельник. Дежурит член столовой комиссии товарищ Шайбин. Обеденный перерыв. В столовой народу столько же, сколько на стадионе «Динамо» на футбольном матче «Москва — Ленинград».

Вдруг крик:

— Товарищ член столовой комиссии!..

Шайбин спешит к кричащему другу, вынимаю­щему из тарелки таракана, и, отодвинув в сторону хлеб, тут же на столе пишет: - «АКТ… В тарелке у гражданина Байкина мною обнару­жен толстый рыжий таракан, утонувший по антисанитарным причинам в «супе пейзан»...что подписью и приложением печати удосто­веряется.

И. Шайбин».

Впрочем, качество других товаров тоже катастрофически падает (см. карикатуры) — от спичек до керосина, от обуви до будильников. Так, в одном из фельетонов рассказывается о … пиджаке с тремя рукавами, пошитом Одесским швейторгом. Вплоть до конца восьмидесятых «Крокодил» так и будет говорить об ужасающем качестве советской продукции как об «отдельных имеющих место недостатках», стыдливо умалчивая о том, что дело собственно в системе производства и распределения.

Продолжение следует…

Похожие статьи