Расскажем о бизнесе Вакансия программиста
НАД КЕМ СМЕЁТЕСЬ? ГОД 1929. Часть I
Сергей Беседин
Сергей Беседин

Как советских граждан делили на чистых и нечистых, как проститутки попали во враги народа, и как Сталин споил пролетариат — в первой части проекта «Крокодил—1929».

Лишенцы. — Заборные книжки. — Фельетон как форма доноса. — Кривая проституции. — Афганский поход. — Пьянство как стихийное бедствие. Суррогаты. — Астраханское дело. Конец НЭПа. — Зарождение блата. — Добивают церковников.

Декларируя на словах единство советского общества, власть продолжает со страшной силой раскалывать его, вбивать клинья между «чистыми» и «нечистыми», «нынешними» и «бывшими». В 1929 году набирает популярность термин «лишенец»: так называют людей, лишенных права избирать и быть избранным; получать высшее образование; жить в Москве и Ленинграде; получать пенсию и пособие по безработице. К концу двадцатых годов таких второсортных граждан уже более трёх миллионов: священники, бывшие белые офицеры, дворяне, биржевые маклеры, владельцы ценных бумаг, нэпманы. Последний гвоздь в гроб «лишних людей» — постановление ВЦИК и СНК РСФСР № 175 «Об ограничении проживания лиц нетрудовых категорий в муниципализированных и национализированных домах». По сути дела, принудительное их выселение.

Как при этом должны жить лишенцы — те самые проблемы индейцев, которые шерифа не волнуют. Для «Крокодила» же — это лишь выигрышная тема для обложки, для того, чтобы, как говорят сейчас, порофлить над несчастными людьми. 

Но лишение жилплощади — это ещё полбеды. Лишенцам отказывают в праве пользоваться так называемыми «заборными книжками». Они вводятся как раз в начале 1929 года. К забору они никакого отношения не имеют: это просто аналог карточек, по которым граждане получают хлеб, крупу, селедку и другие насущные товары. Невелико достижение — на двенадцатом году Советской власти хлеб по талонам, а как прикажете иначе? В январе 1929 года в сводке ОГПУ о положении в стране говорилось:

«Острые перебои в снабжении хлебом ощущались в ряде крупных промышленных районов — Баку, Ижевск, Ярославль, Северный Кавказ. В Ярославле уменьшены нормы: для детей до трехлетнего возраста (до 160 г в день), для кооперированных кустарей — с 500 до 300 г и для служащих и их семей — с 600 до 300 г; нетрудовое население снимается со снабжения... В г. Азове в связи с уменьшением нормы отпуска муки с 25 января начались перебои снабжения населения хлебом. 28 января толпа обывателей ворвалась в помещение хлебозавода с криками: «Даешь хлеба», по адресу завзаводом раздавались крики: «Бей его камнями». Инцидент был вызван недостачей хлеба. Среди рабочих наблюдаются тенденции к закупке хлеба в запас, на весну (Ижевск, Артемовский округ и др.)».

Однако «Крокодил» легко обращает этот унылый факт в очередное преимущество социалистического строя:

«Среди всей массы заборной литературы «Заборная книжка» МСПО стоит совершенно особняком. Это единственная книжка, которую мы в данный момент можем ре­комендовать всем трудящимся. Она нужна каждому рабочему буквально, как хлеб насущный, и станет настольной книгой в каждой трудовой семье. В краткой и сжатой форме эта книж­­ка знакомит всех ее читателей со ста­рым, но вечно новым лозунгом «Кто не работает, тот не ест».

Вот почему мы не советуем упадочным и нетрудовым элементам ПОКУПАТЬ эту книжку (она стоила 15 копеек — С.Б.). Она им ничего не даст. Но в библиотеке каждого рабочего заборная книжка должна занять почетное место между партийной и профсоюзной». 

Отметим, что заборная книжка стала дьявольски гениальным изобретением большевиков. Мало того, что она позволила им отделить «овец от козлищ», она ещё и помогла восстановить крепостное право-лайт, ведь администрация заводов и фабрик часто использовала книжки как средства контроля и принуждения. Два раза в месяц, иногда и чаще, в книжках ставился штамп о выходе на работу. Без него получить что-либо в магазине было невозможно. При увольнении с предприятия человек и вовсе лишался «заборных документов» до получения таковых на новом месте работы. Усиленные пайки имело только новое «советское дворянство» — небольшой круг военной, культурной и научной элиты. Карточки на хлеб были отменены в январе 1935 года, а на мясо, жиры, сахар и т.д. — лишь осенью 1935 года.

«Крокодилу» мало зубоскалить над уже выявленными лишенцами — он помогает находить новых с помощью вот таких фельетонов-доносов, читать которые сегодня невозможно без внутреннего содрогания:

«Которые товарищи интересуются посмотреть на живого ге­нерала или генеральшу, а то и на махновского ад'ютанта, — ез­жайте к нам на Черноморье и глядите на этих бывших гадов сколько влезет. У нас тут виноград, курорты, пальмы, кипарисы разные, климат и прочее. И власти добродушные. Вот и наперло на нашу территорию.

Костромским могу порекомендовать вполне сохранившиеся экзем­пляры костромских дворян. Две дочки генерала, предводителя костром­ского дворянства — Нина Павловна и Евгения Павловна, по замужним фамилиям — Махаева и Радынская, служат в г. Геленджике, в аптеке.

А самого генерала, извините, нету. Сбежал за границу, не доглядели.

Украинцам советую взглянуть в кооператив города Сочи. Там слу­жит юрисконсультом пристав Киево-Печерской Лавры Юрий Михай­лович Старицкий. Которые интересуются больше по части бандитиз­ма, те могут посмотреть живого ад'ютанта батьки Махно. Служит он ветеринарным фельдшером в станице Крымской. Волосы длинные но­сит, как батько носил. Веселые анекдоты крымским ответственным ра­ботникам рассказывает, а они смеются.

Особенно легко наткнуться на какое-нибудь бывшее превосходи­тельство в городе Сочи. Городской голова бывшего Царицына, по-со­ветски Сталинграда, Николай Васильевич Шешминцев проживает в ви­де легкового извозчика. И голоса не лишен, и дачу свою старую на имя дочки записал». 

И так далее, и тому подобное. Несомненно, что «бывшие гады» были немедленно взяты на заметку всемогущим ОГПУ, а дальнейшая их судьба теряется в тумане…

*****

Впрочем, есть и другие явления старого режима, которые в 1929-м начинают выдирать с особым остервенением, как сорняк на огороде. Например, проституция. Вводится система, согласно которой проституток отправляли в контролируемую НКВД систему «специальных учреждений принудительного трудового перевоспитания»  — артелей, мастерских открытого типа, полузакрытых трудпрофилакториев и загородных колоний специального режима; в случае рецидива женщины попадали в лагеря НКВД. Крупнейшая колония для проституток, по иронии судьбы (или советских комиссаров) помещалась в Троице-Сергиевом монастыре. В 1937-м профилактории для бывших проституток были переведены в систему ГУЛАГа. 

Не случайно именно в «Золотом телёнке», написанном в 1931 году, мы встречаем такие строки: 

«Остап осведомился насчет вина, но получил восторженный ответ, что недавно недалеко от города открыт источник минеральной воды, превосходящей своими вкусовыми данными прославленный нарзан. В доказательство была потребована бутылка новой воды и распита при гробовом молчании.

— А как кривая проституции? — с надеждой спросил Александр Ибн-Иванович.

— Резко пошла на снижение, — ответил неумолимый молодой человек.

— Ай, что делается! — сказал Остап с фальшивым смехом».

Борьба с проституцией принимает самые причудливые формы: например, закрываются семейные бани Московского коммунального хозяйства, в которых какой-то бюрократ углядел гнездо разврата.

И с тех пор любое упоминание о проститутках (на целых полвека) для советской прессы — табу. Нет такого слова!  Ну, а на нет, как говорится, и суда нет. 

А пока на улицах советских городов «так много проституток, что не знаешь, какую выбрать» (см. карикатуру).

*****

На пару лет выпустив из зубов международные проблемы, в конце двадцатых «Крокодил» хватается за них с удвоенной силой. И, как всегда, с поразительным двоедушием и лицемерием. В одном из первых номеров изображается английский империалист в виде кобры, нацеливший ядовитый зуб на Афганистан. Разумеется, «Крокодил» не сказал ни слова о том, что в это же самое время СССР предпринял так называемый «афганский поход» — спецоперацию, направленную на поддержание свергнутого короля Амануллы-хана. Как видите, уже тогда мы не оставляли на произвол судьбы «наших сукиных сынов». Командовал вторжением легендарный Виталий Примаков (под псевдонимом турецкого офицера Рагиб-бея). Больше месяца русские наводили ужас на местное население, бомбя афганцев с аэропланов и кося пулеметным огнём. Вернулись они домой только тогда, когда сбежавший король покинул территорию Афганистана, и агрессия стала выглядеть совсем уж неприлично. Операция была засекречена на многие десятки лет, а про наших «ихтамнетов» в Афганистане широкий читатель узнал только в девяностых...

В международном разделе «Крокодила» есть и совершенно потрясающие пасхалочки из прошлого в будущее. Скажем, такая:

«Военным деятелям соседних с нами государств не сидится на месте.

За последнее время силь­но участились поездки лат­вийских, эстонских и ру­мынских офицеров акаде­мии и генштаба в Варша­ву.

Развитие туризма среди военных весьма показательно.

Даже сравнительно бедная и неза­мысловатая польская природа привле­кает сердца латвийских, эстонских и румынских генштабистов.

Нетрудно догадаться, как страстно они мечтают ознакомиться с достопри­мечательностями и богатствами приро­ды СССР…

О-ву «Советский туризм» следова­ло бы заранее подготовить интересные маршруты. Например, в Соловки, Нарым и т.д.»

Пройдёт всего лишь 11 лет, и влажные фантазии, изложенные в «Крокодиле», сбудутся. Сослана в Соловки и Нарым после оккупации Прибалтики будет не только военная элита лимитрофных государств, но и лучшие представители интеллигенции, бизнеса, дворянства. Тихо скончался в психиатрической клинике Калининской области последний Президент независимой Эстонии Константин Пятс; латышский премьер-министр Карлос Ульманис умер в тюремной больнице в далекой Туркмении; лишь литовскому лидеру Антанасу Сметоне удалось бежать в Швейцарию. 

А вот ещё более удивительная заметка про маневры финского флота в Балтийском море: «Мы уверены, что наша Красная Армия любезно придёт на помощь планам империалистов и в случае надобности высадит их за милую душу!..»

Невероятная откровенность, особенно если учесть официальную советскую точку зрения на зимнюю финскую кампанию; якобы необходимость в ней назрела только тогда, когда нужно было отодвинуть границы из-за угроз вторжения нацистов через Финляндию. Оказывается, планы аннексии возникли куда раньше...

*****

Для советского государства, однако, есть угроза пострашнее, нежели могучая Румыния или вооруженная до зубов Эстония. Это, как ни банально прозвучит, алкоголизм. Я уже писал о пьяных оргиях, которые после отмены сухого закона расползлись по Союзу, как степной пожар, но к 1929-му пьянство стало настоящим стихийным бедствием. Вот что пишет по этому поводу «Крокодил»:

«Рабочие фабрики «Ливер» сообщают, что в их районе наблю­даются случаи, когда вместо одной закрываемой пивной открывается три новых. «Лучше уж не закрывать, — говорят рабочие, — а то со­всем сопьешься».

На московских бойнях рабочие требовали закрыть лавку Цен­троспирта, но Рогожско-Симоновский райсовет постановил: «учиты­вая отдаленность боенских предприятий от города, магазины Центроспирта не закрывать». Заботится, значит, о рабочих. Чтобы по­ближе. А то напьется человек вдали, не дойдет, захворает. Разве можно!

Неоднократные требования рабочих Серпуховской ситце­набивной фабрики о закрытии пивной и винной лавки горсове­том не выполняются. Наверное, нет времени — заняты кампа­нией по борьбе с пьянством.

Шинкари густо облепили ярославскую фабрику «Крас­ный Перекоп». Никакой борьбы с ними не ведется. Не оча­ровали ли шинкари милицию чарочкой?

Работницы «Красной Розы» пьют не хуже алкоголи­ков-мужчин. Пьют, между прочим, в уборных. На почве пьянства растут прогулы. Не пьют ли там с горя — по случаю отсутствия культработы?»

Таким примерам несть числа. Но опять же самое интересное в этой ситуации — двуличие власти. Борясь с алкоголиками на словах, она делала все необходимое для того, чтобы с глаз пролетариата не спадала пьяная дымовая завеса.

Итак, кто споил русский народ? Евреи? Масоны? Брежнев? Даллас и Чемберлен? Нет, это сделал — па-пам! — друг всех физкультурников товарищ Сталин. Удивлены? А вот вам факты.

В сентябре 1930 г. Сталин предписывал, с необычайной откровенностью, только что назначенному на должность Председателя Совнаркома Молотову: «Нужно, по-моему, увеличить (елико возможно) производство водки. Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны... Имей в виду, что серьезное развитие гражданской авиации тоже потребует уйму денег, для чего опять же придется апеллировать к водке».

Он же, парой лет ранее: «Конечно, вообще говоря, без водки было бы лучше, ибо водка есть зло. Но тогда пришлось бы пойти в кабалу к капиталистам, что является еще большим злом. Поэтому мы предпочли меньшее зло. Сейчас водка дает более 500 миллионов рублей дохода. Отказаться сейчас от водки — значит отказаться от этого дохода... Правильно ли поступили мы, отдав дело выпуски водки в руки государства? Я думаю, что правильно. Если бы водка была передана в частные руки, то это привело бы: во-первых, к усилению частного капитала; во-вторых, правительство лишилось бы возможности должным образом регулировать производство и потребление водки, и, в-третьих, оно затруднило бы себе отмену производства и потребления водки в будущем».

В общем, перефразируя чеканную формулу Ленина, коммунизм есть Советская власть плюс полная алкоголизация всей страны. 

В том же 1929 году на страницах журнала впервые появляется и упоминание алкогольных суррогатов: «К уральским же пельменям, по мне­нию цеховых знатоков, очень пригож, оказывается,... спиртовый лак. Во-пер­вых, лакирует желудок, во-вторых, экономнее водки, потому что добы­вается прямо с производства. И никто этому не препятствует, отнюдь. Аген­ты охраны сами трезвы, как говорит­ся... в дымину». 

С тех пор пролетариат начинает пить все подряд: тройной одеколон, метил, незамерзайку… А отдельные эстеты делать коктейли по рецептам Венички Ерофеева: 

«Пьющий просто водку сохраняет и здравый ум, и твердую память или, наоборот, «теряет разом и то и другое. А в случае со «слезой комсомолки» просто смешно: выпьешь ее сто грамм, этой «слезы» — память твердая, а здравого ума как не бывало. Выпьешь еще сто грамм – и сам себе удивляешься: откуда взялось столько здравого ума? И куда девалась вся твердая память?..»

Рецептура простая:

Лаванда — 15 г.

Вербена — 15 г.

«Лесная вода» — 30 г.

Лак для ногтей — 2 г.

Зубной эликсир — 150 г.

Лимонад — 150 г.

Приготовленную таким образом смесь надо двадцать минут помешивать веткой жимолости. Иные, правда, утверждают, что в случае необходимости жимолость можно заменить повиликой. Это неверно и преступно! Режьте меня вдоль и поперёк — но вы меня не заставите помешивать повиликой «слезу комсомолки», я буду помешивать её жимолостью. Я просто разрываюсь на части от смеха, когда вижу, как при мне помешивают «слезу комсомолки» повиликой».

Но большинству трудящихся было, честно говоря, не до повилики. Горит — и ладно. Можно пить.

Продолжение следует…

 

Похожие статьи