Расскажем о бизнесе Вакансия программиста
Над кем смеётесь? Год 1923. Часть I
Сергей Беседин
Сергей Беседин

А мы продолжаем публиковать цикл материалов Сергея Беседина, посвященных сатирическому журналу «Крокодил» с 1922 по 2008 гг.  Сегодня выходит второй очерк  о 1923-м годе. Он получился достаточно объёмным, поэтому для удобства читателей мы решили поделить его на две части. Сегодня публикуем первую.

Двадцать третий год  — первый, который можно назвать относительно стабильным для Советской России. Налаживается какая-никакая торговлишка, ненавидимые рабочим классом нэпманы наводняют города и села товарами, и — главное — прекращается сумасшедшая, изматывающая экономику гиперинфляция, из-за коей цены на товары исчисляются даже не миллионами, а миллиардами (их в народе называют «лимарды»). У старых дензнаков отняли сразу шесть нулей. А если учесть то, что до этого в обращении свободно ходили царские банкноты, керенки и совзнаки 1918 года («пятаковские»), легко представить, какая каша царила в голове обывателей — не только безграмотных крестьян, но даже красных директоров и бухгалтеров. «Крокодил» посвящает этому забавный рассказик, где по одной системе счисления трест получает колоссальные прибыли, а по другой — по уши вязнет в долгах.

Впрочем, в течение всего 1923 года «Крокодил» и сам путается в новых деньгах, указывая цены то в рублях, то в «лимонах». Что совершенно не мешает крокодильцам ухахатываться над немцами, чья марка пикирует вниз со скоростью сбитого истребителя. Как известно, память у советских/российских пропагандистов всегда была, как у золотой рыбки, и того, что творилось год назад в России, они, разумеется, не помнят. 

1923 — это ещё и год, когда страна только начала отходить от чудовищного, библейских масштабов голода, наверное, самой страшной для Европы гуманитарной катастрофы со времён Средневековья (число умерших, по разным оценкам, до 5 миллионов). Особенно цинично на этом фоне смотрится карикатура на Францию, где мэр Парижа призвал горожан экономить на муке, и фельетон, где американский журналист распускает слухи о каннибализме, царящем в России. Впрочем, последний сюжет - это что-то из разряда «унтер-офицерская вдова сама себя высекла». Совпропагандисты уже тогда успешно воплощали в жизнь пословицу о соринке в чужом глазу и бревне в своём. 

Кстати, голод 1921-23 годов имел ещё одно жуткое последствие: огромное количество беспризорников, живущих в Москве и ночующих в котлах для варки асфальта. Помните пламенную речь Остапа Бендера о помощи беспризорным детям на собрании «Союза меча и орала»? А теперь сравните с крокодильским фельетоном, появившимся четырьмя годами ранее.

«Председательствующий Авроров, бритобородый и бритоголо­вый, потому что играл в драмкружке первых любовников и героев, сделал краткое сооб­щение.

— Дети — цветы земли,— ска­зал он, — мы должны помочь им, чтобы грубые подошвы нэпа не растоптали их».

Не правда ли, сходство разящее? 

Смеясь над бесправием капиталистических трудящихся, советское государство в то же время старается опустошить карманы своих полуголодных рабочих. В каждом номере, агрессивно и назойливо, пролетариям предлагается подписаться на выигрышный заём. Советам не хватало денег ни на восстановление разрушенной промышленности, ни на закупку новых машин и оборудования. 

«Кто купит облигацию займа, Вас никто не заставляет поку­пать выигрышный заем, но вы должны его купить, потому что это вам выгодно.

Кто купит облигацию займа, тот потерять ничего не мо­жет. Он выиграет или полу­чит свои деньги обратно по курсу золота.

За облигацию хлебного займа платили хлебом. За облига­цию выигрышного займа вы получите деньги по стоимости золота».

Но на деле все обернулось несколько иначе. Выигрышные займы стали одной из самых масштабных и наглых афер молодой Советской республики. Уже к апрелю 1923 облигации обесценились на 50%, и покупка их превратилась из дела добровольного в дело принудительное. Облигации навязывались при выдаче зарплаты, расчетах за сдачу хлеба, сельсоветы даже отказывали в регистрации браков лицам, не подписавшимся на заем. К концу 1927 г. из общей суммы госдолга в 762 млн руб. на долю частных лиц, купивших ценные бумаги в добровольном порядке, приходился всего лишь 121 млн руб. В феврале 1930 г. москвич И. Шитц записал в дневнике, что правительство, «опрокидывая все свои обещания», остановило покупку облигаций и сняло их с котировки. И добавил: «Недурно было бы казне через своих агентов скупить займы по дешевке. Многие сейчас удовлетворились бы, получив процентов 20–25 за свои облигации».

Волей-неволей, в популяризации мошеннической схемы поучаствовали и великие Ильф с Петровым. Добровольно это было сделано или по чьему-то заказу — уже неважно. Помните журналиста Персицкого из газеты «Станок», который приставал ко всем с билетами выигрышного займа? А потом все же выиграл 50 000 и купил пять автомобилей? После чего его и встретил на Кавказе великий комбинатор. 

« — А вы тут как, по художественной части орудуете?

— Нет, я с экскурсионными целями.

— Пешком?

— Пешком. Специалисты утверждают, что путешествие по Военно-Грузинской дороге на автомобиле — просто глупость!

— Не всегда глупость, дорогой мой, не всегда! Вот мы, например, едем не так-то уж глупо. Машинки, как видите, свои, подчеркиваю — свои, коллективные. Прямое сообщение Москва — Тифлис. Бензину уходит на грош. Удобство и быстрота передвижения. Мягкие рессоры. Европа!

— Откуда у вас все это? — завистливо спросил Остап. — Сто тысяч выиграли?

— Сто не сто, а пятьдесят выиграли.

— В девятку?

— На облигацию, принадлежащую автомобильному клубу.

— Да, — сказал Остап, — и на эти деньги вы купили автомобили?

— Как видите».

Однако, государство навязыванием облигаций не удовлетворилось. «Крокодил» с неистовою силою почти весь год трясёт деньги со своих подписчиков на одноименный аэроплан. Призывы пожертвовать по пять новых рублей даже идут «двадцать пятым кадром» поперёк фельетонов и карикатур. Зачем «Крокодилу» собственный аэроплан, издатели не разъясняют. Этот, как сейчас говорят, краудфандинг поддерживается множеством рисунков и рассказов на аэропланную тему (обычно категорически несмешных).

Но надо отдать должное редколлегии «Крокодила»: в 1923 году они убирают громоздкие и бездарные стихотворные «агитки Бедного Демьяна» и оставляют его при редакции почётным секретарем. Литературный уровень журнала медленно, но неуклонно растёт, особенно за счёт таких авторов, как Александр Архангельский и друг Булгакова Леонид Саянский. Осенью 1923 на страницы журнала кометой врывается молодой Валентин Катаев и привносит в казенное крокодилье остроумие брызжущее веселье, легкость, отточенный стиль: 

«Митька — папиросник. 

Однако это не мешает Митьке вести шумную великосветскую жизнь, полную захватывающих интриг, запутанных авантюр и жгучего шика. 

Уж такой человек Митька! 

Ничего не поделаешь! 

Вечером Митьку можно видеть на третьих местах дешевого кинематографа. 

Митька возбужден. Глаза у него горят. Он топает ногами и кричит: 

— Пора! Даешь Мабузу! Даешь Чарли Чаплина! 

Кино — это академия, где Митька учится красивой жизни».

 Продолжение следует…

Источник фото: Журнал «Крокодил» (1923 год)

Похожие статьи