image image image image
Апология трусости. Евгений Водолазкин, «Оправдание острова»
Сергей Беседин
Сергей Беседин

Евгений Водолазкин — один из самых известных современных русских прозаиков, автор увенчанных всеми возможными премиями романов «Лавр» и «Авиатор». К стыду своему, я не читал ни того, ни другого, а начал сразу с «Оправдания острова», книги, стилизованной под многовековую хронику некоего Острова, в котором легко угадывается Россия со всеми ее бедами и победами.

Книгу успели сравнить уже с «Островом пингвинов» Анатоля Франса», «Ста годами одиночества» Гарсиа Маркеса и «Черной напастью» Ивлина Во. Мне же своей исповедальной интонацией он напомнил еще «Игры современников» Кэндзабуро Оэ — с тем отличием, что японец сочинил хроники маленькой затерянной деревни, а не целого государства. Но рядом с этими шедеврами роман Водолазкина выглядит откровенным провалом. И вот почему.

Во-первых, Водолазкин ставил себе целью по мере продвижения сюжета менять язык от архаического до современного — подобно тому, как, например, в «Улиссе» Джеймса Джойса каждая глава написана в своем стиле, пародируя всех подряд — от Гомера до Диккенса. Однако же, по сравнению с Джойсом, у Водолазкина все это организовано крайне примитивно, а средневековые монашеские повести содержат нелепые языковые включения из самых разных временных периодов. Эдакий волапюк. Вот вам пара примеров.

«Поступок Прокопия — если это правда — наводит на мысль, что секретная информация выглядела не слишком для островитян оптимистично».

«В этот день я обратила внимание на ноги Клавдии. Они были, говоря современным языком, x-образными».

И еще целая россыпь таких же жутковатых перлов.

Во-вторых, катастрофически много героев. И все носят однообразные имена Евтихий, Гликерия, Парфений, Евсевий… К середине книги я даже задремал, заблудившись в одинаковых персонажах.

Чуть позже автор начинает рассказ о новейшей истории, где меньше унылых Евтихиев и больше сатирических параллелей с советским строем, но еще сильнее запутывает дело. Председатель Касьян, устроивший Островную революцию, это кто — Ленин? Сталин? Или вообще оппозиционер Михаил Касьянов? Председатель Влас, который велел всем островитянам разводить пчел — это не Хрущев ли с кукурузой? На прямые аналогии у Водолазкина не хватает то ли смелости, то ли таланта, поэтому все метафоры настолько размыты и невнятны, что история Острова становится абсолютно неинтересной. 

Ближе к эпилогу я наконец нашел абзац, ради которого, похоже, и затевалась вся книга. Один из старцев или пророков, уже не помню, поучает читателя о том, что негоже бунтовать против власти, а демонстрация происходит от слова демон. И начинает казаться, что роман — это срочный заказ из администрации президента, многословное литературное приложение к передачам Соловьева и Киселева. И на самом деле оправдание острова — не больше, чем оправдание трусости. 

Среди Власов и Касьянов единственные положительные герои — это свергнутые правители Порфирий и Ксения, которые почему-то пережили всех своих современников и дотянули до возраста триста пятьдесят лет. Это те самые святые люди, которые, по замыслу Водолазкина, оправдывают само существование острова. Здесь, конечно, вспоминается Солженицын — «Не стоит село без праведника». Я извиняюсь перед читателями за бесчисленные ссылки на классиков, но роман таков и есть — эклектичный, неудобоваримый винегрет. Никакой симпатии Парфений и Ксения не вызывают: они столь ангельски беспорочны и раздражающе бесплотны, что даже любовью никогда в жизни не занимались, живя вместе, как брат и сестра. И когда чета гибнет в вулканическом пламени, закрадывается кощунственная мысль — может, туда им и дорога? Слишком уж они безупречны. Как тот самый сын маминой подруги.

Резюме. Амбициозный роман с претензией на вечность, который, однако, оказывается сиюминутной поделкой.

Оценка «Пенза-Онлайн»: 5 из 10.

Нужно ли читать. Только если вам некуда деть свободное время.

 Источник фото: https://everything.kz/article/54038992-u-poklonnikov-sovremennoi-russkoi-literatury-poyavilsya-povod-dlya-radosti-evgenii

Похожие статьи