Расскажем о бизнесе Вакансия программиста
Имитаторы против инноваторов. Часть II
Ирина Балахонова
Ирина Балахонова

Исторический взгляд на цифровизацию от Ирины Балахоновой.

Данная статья является продолжением раскрытия цифровизации (как интеллектуального элемента общества, выделенного в статье «Имитаторы против инноваторов. Часть I). В ней автор, анализируя прошлое и сравнивая космический проект с цифровым проектом СССР, выделяет условия прорыва в области цифровой трансформации российской экономики.

Развитие инноваций в области цифровизации основывается на трех составляющих:

— Интеллектуальные ресурсы и знания, доминирующая система ценностей и система отношений между научными работниками при генерации новых знаний (инновационный капитал);

—  Государственная поддержка в организации разработок и внедрении в народном хозяйстве инноваций. Наличие и качество интеграторов в данной области (человеческий капитал);

—Принадлежащие организациям из данной области права интеллектуальной собственности и нематериальные активы (структурный капитал - патенты, изобретения, технологии).

Говоря об истоках цифровизации в нашей стране, необходимо вспомнить Китова Анатолия Ивановича, создателя головного вычислительного центра Министерства обороны СССР (1954 г.). Китов является пионером в цифровизации экономики страны.  Его главная идея —  перестройка управления экономикой СССР на основе создания единой государственной сети вычислительных центров (ЕГСВЦ), которых предполагалось развернуть порядка 100 на весь СССР. Для реализации проекта предлагалось все функционирующие в стране ЭВМ связать с ЕГСВЦ через  общесоюзную сеть ЭВМ двойного назначения (военного и гражданского). Идеи, представленные Китовым в проекте «Красная книга», были уникальными, их реализация должна была предотвратить отставание СССР от США как в сфере информационно-коммуникационных технологий, так и в экономическом развитии посредством тотального использования общенациональной компьютерной сети вычислительных машин. Причиной провала первой попытки цифровой трансформации экономики СССР в какой-то степени стал низкий уровень вигоросности самого Китова. Его лихая атака на генералов министерства обороны (в том, что армия в 1959 году неэффективно использует вычислительную технику) привела к тому, что военные из союзников стали твердыми противниками проекта.

Идеи Китова легли в основу последующих предложений академика В.М. Глушкова по созданию общегосударственной автоматизированной системы  - ОГАС (1964). По его расчетам для глобальной цифровой трансформации экономики СССР требовалось 20 млрд. рублей в ценах 1964 года на 20 лет реализации проекта (это примерно 1% от налогов, который бюджет СССР получил от государственных и кооперативных предприятий и организаций за 20 лет). В настоящее время считается, что предприятие должно тратить не менее 2% от выручки на цифровизацию, поэтому 1% от налога - было на порядок ниже нормы. Экономический эффект должен быть свыше 100 млрд.рублей уже к 1985 году, что многократно превышало все вложения. На этот раз против проекта выступили ведущие экономисты СССР того времени (Либерман, Белкин, Бирман, Гарбузов – министр финансов СССР, Старовский – начальник Центрального статистического управления СССР и др.), которые обещали высшему руководству страны достичь быстрых результатов в экономике СССР без существенных затрат (в том числе внедрив на промышленных предприятиях сдельную форму оплаты труда рабочим, реализовав идеи «тейлоризма»). Кроме того - после опубликования в печати проекта директив XXIV съезда, который содержал информацию об ЕГСВЦ, ОГАС и пр., пресса США и Великобритании «взорвалась» потоком негативных отзывов и комментариев в адрес инициатив В.М. Глушкова. Всё это отодвинуло масштабный проект В.М. Глушкова и А.И.  Китова. Практически до полной остановки замедлило его реализацию.

Реформа  А.Н. Косыгина экономики СССР в 1965 году (на базе идей Либермана и прочих) дала краткосрочный эффект, но не решила основную проблему в части неадекватности управления экономикой СССР при резком усложнении экономической системы страны. К началу  80 годов стало ясно, что Косыгинская реформа провалилась. Отказ от использования ОГАС в качестве нового импульса развития экономики СССР, был фатальной ошибкой высшего руководства СССР. Простые решения не оправдали себя. Кроме того - даже в наше время сдельная форма оплаты труда на промышленных предприятиях (которая внедрилась в СССР с 1965 года) является главным препятствием в цифровой трансформации производства.

Если сравнивать проект ОГАС с космическим проектом, который успешно реализовывался в СССР в тоже время, то можно выделить следующие отличия:

— Проект ОГАС был пионерским (в 1959 г. ничего подобного на Западе не было). Поэтому высшему руководству СССР не с чем было сравнить данный проект. Все осторожничали;

— У истоков космического проекта стоял выдающийся государственный деятель Устинов Д.Ф. (с 1976 по 1984 гг. министр обороны СССР), который с 1945 года стал куратором проекта и смог преодолеть все бюрократические барьеры. Уровень пассионарности Устинова не ниже 8-го. К сожалению, у проекта ОГАС не было куратора уровня Устинова. Пассионарность Косыгина, на которого пытался опереться Глушков, была не выше 6-го уровня, что оказалось недостаточно для данного проекта. Имитаторы смогли заблокировать проект ОГАС;

— С 1970 года в отрасли проектирования вычислительной и коммуникационной техники (ВКТ) начались развиваться регрессивные тенденции, которые к 90 гг. прошлого столетия практически похоронили данную отрасль в стране. Тогда как в космической отрасли удавалось сдерживать деструктивные силы.

Предлагаю подробнее рассмотреть регрессивные тенденции в цифровизации. В СССР у истоков развития ВКТ стояли такие «Упертые интеллектуалы», как Брук И.С., Лебедев С.А. и др. (из поколения «ровесников века»). Первый отечественный компьютер появился в 1953 г., и сразу был использован в отечественном ядерном оборонном комплексе. Данные исследователи дали свет многим своим молодым коллегам, в т.ч. Рамееву Б.И. (поколение «ровесников октября»), который стал основателем Пензенской научной школы проектирования компьютеров (знаменитой серии «Уралов»). Рамеева можно отнести к уровню «Не упертый интеллектуал», который воспитал многих научных работников уровня «Инженер-рационализатор» (выходцы из Пензенской научной школы стояли у истоков Минской, Казанской, Ереванской научных школ). В целом в тот период (до 1970 г.) отставание развития ВКТ в СССР от США было незначительным. Носило во многом позиционный характер.  США опережали нас в области мейнфреймов, но «Уралы» в области малых компьютеров на фоне зарубежных аналогов смотрелись не плохо. С точки зрения человеческого и инновационного  капитала наши научные организации в области ВКТ находились тогда на уровне аналогичных организаций в США. Так в Пензенской научной школе в то время  доминировала «зелёная» система ценностей (см. Таблицу 2 статьи «Имитаторы против инноваторов. Авторская оценка инновационности от Ирины Балахоновой»).

Однако с 1968 г. на арену отечественной экономической мысли с лёгкой руки выдающегося математика, будущего лауреата Нобелевского премии по экономике в 1975 г. Конторовича Л.В. вышла теория СОФЭ (система оптимального функционирования социалистической экономики). Апологеты СОФЭ («соблазнители» в трактовке Гумилёва) навязывали обществу представление о том, что с помощью компьютеров можно находить оптимальные решения как на уровне микроэкономики (уровень отдельных предприятий), так и на уровне макроэкономики (уровень  всего народного хозяйства и отдельных отраслей). Единственное условие – это мощные компьютеры (типа мейнфреймов) и программное обеспечение. Под флагами СОФЭ началась атака «оборотней» на тогдашних отечественных лидеров проектирования ВКТ.  Государству было навязано ошибочное видение, что столбовая дорога развития ВКТ – это развитие «мейнфреймов» (где мы отставали от США), а также навязана стратегия копирования технологий фирмы  IBM.

Рамеев Б.И., который ещё в 1969 гг. выступал за развитие малых ЭВМ и сетей из них (по существу – развитие персональных компьютеров, что и стало с 90 гг. столбовой дорогой развития ВКТ в мире) и  против «пиратского копирования» технологий в области ВКТ, был отстранен от проектирования. С точки зрения Гумилёва Рамеева Б.И. можно отнести к «пророкам». Таким образом, можно говорить о том, что регрессивные тенденции определяются ситуацией, когда имитаторы вытесняют инноваторов.

На рисунке 1 представлена диаграмма изменения эффективности цифровизации с 1960 по 2020 годы. По мере развития регрессивных тенденций происходило снижение уровня пассионарности в творческих коллективах. Падала эффективность цифровизации производства. В лихие 90гг. эффективность цифровизации приблизилась к нулю. С 2000 г. делались  попытки возрождения отрасли ВКТ (в т.ч. и в Пензенской области), но проектировщиков масштаба Рамеева Б.И у военного поколения и поколения, рожденного в 60 гг., уже не нашлось. А здесь один стратег стоит больше, чем тысячи простых исполнителей.

Примерно такие же  регрессивные тенденции развивались в СССР, а затем и в России, во всех прикладных отраслях науки, связанных с цифровизацией. Итогом стало то, что к 20 годам нашего столетия только 2% запатентованных в России изобретений используются в промышленности. Можно ещё положить 2% на изобретения, которые опередили своё время. Остальные 96% патентов являлись имитацией научной деятельности с целью получения Государственных грантов. 

Рисунок 1 — Эффективность цифровизации в зависимости от доминирования системы ценностей у лидеров в творческих коллективах (см. таблицу 2 статьи «Имитаторы против инноваторов. Авторская оценка от Ирины Балахоновой»)

С конца 90-х годов прошлого столетия цифровизация в России развивалась в основном в банковской секторе, в секторе телекоммуникаций и в гос/секторе. Промышленность не входит в ядро цифровизации России. Такое положение было связано с тем, что в нашей стране для цифровизации использовали западную модель, в которой главную скрипку играл 1-й элемент «Бизнес». Однако такая модель оказалась неэффективной для России, и сейчас в области цифровизации на первое место выходит 3-й элемент «Государство».

Формируется новое требование к элитам из 3-го элемента «Государство». А именно — понимание, что цифровая трансформация экономики — это не только и не столько то, как люди живут в своих смартфонах, получая банковские и гос.услуги, услуги ритейла,  интернет-компаний, образовательные и другие, а то, как экономика страны может генерировать инновационные продукты и быстро выводить их на мировой рынок. То есть  главным образом  цифровая трансформация экономики происходит в сфере конструкторско-технологической подготовки производства и собственно процесса производства инновационных продуктов.

В новой цифровой эпохе  каждая страна может быть отнесена или к метрополии — к странам, которые являются законодателями в цифровизации и цифровой трансформации, или к колонии — к странам, которые будут эксплуатироваться законодателями цифровизации. К сожалению, в настоящее время Россию нельзя отнести к законодателям цифровизации в мире. Во многом это связано с засильем имитаторов («Креативным классом») в данной области. Цифровая трансформация промышленности для 3-го элемента «Государство» становится стратегической задачей, решение которой направлено на то, чтобы Россия стала одним из законодателей в новой цифровой эпохе. Сейчас цифровизацию в Правительстве РФ курируют на самом высоком уровне. Однако пассионарность во 2-м элементе «Интеллектуальном»  достаточно низкая (где-то на 6 уровне). Это означает продолжение доминирования «Креативного класса» в данной области интеллектуальной деятельности.

Уже в октябре 2021 года Государство должно принять методику оценки цифровой зрелости как отдельных промышленных предприятий, так и отдельных отраслей промышленности. Данная оценка должна помогать в мониторинге реализации государственной стратегии цифровой трансформации экономики России в разрезе отдельных отраслей. Как видится автору — оценка цифровой зрелости промышленных предприятий будет базироваться на анкетировании организаций и формировании цифрового паспорта каждого предприятия. По мнению автора, высок риск того, что такая оценка станет ещё одним элементом «гламурной цифровизации», т.е. симулякром, который не отражает реального состояния цифровизации в отраслях экономики России.

Для прорыва в цифровизации необходимо, чтобы эффективность деятельности творческих коллективов вышла на уровень не менее 70% (см. рисунок 1). Это требует, чтобы на первые позиции данных коллективов вышли «люди длинной волны». Это возможно, если элита  «Государства» выступит своеобразным фильтром, для отделения инноваторов от имитаторов. Выполнить роль фильтра данная элита сможет лишь тогда, когда в её рядах будут деятели подобные Устинову Д.Ф. (с уровнем пассионарности не ниже 8-го).

Источник фото: ​https://rostest.net/v-rf-osushhestvlyaetsya-tsifrovizatsiya-standartizatsii/

Похожие статьи