Вход
/
Регистрация
вход ДЛЯ пользователей

Валерий Дмитриев: джаз на кончиках пальцев: продолжение

12 Января 2017

История зареченского биг-бэнда во многом уникальна. Как правило, коллективы такого уровня сразу набираются из профессионалов, и вся задача руководителя, фактически, сводится к тому, чтобы скоординировать их, заставить звучать в нужном ключе. Дмитриев же музыкантов обучал — в своей манере.



Весь этот джаз


— Он просто приходил и давал нам какую-нибудь понравившуюся ему вещь, - вспоминает Эдуард. — Например, узнал о существовании оркестра Гордона Гудвина, где играют практически лучшие музыканты планеты, — тут же переписал, сделал аранжировку и принес нам. У нас волосы дыбом. Да так же нельзя! Где мы, а где Гудвин! Не сыграем! А отец говорил: «Никуда вы не денетесь. Сыграете». И мы играли. В этом, наверное, и был его самый главный секрет. Он ничего не боялся. И никогда не сомневался ни в себе, ни в нас.

Он никогда и никому не давал поблажек. Даже собственному сыну — ему, пожалуй, доставалось даже больше остальных, что дома, что в оркестре. На репетициях неизменно был строг, даже суров —мог накричать, мог высказать в лицо какому-нибудь нерадивому музыканту все, что прямо сейчас о нем думал. Но эта суровость никогда не превращалась в самодурство. Это была суровость профессионала, твердо знающего: любую задачу можно решить. Нужно только не жалеть себя.

— Он всегда был очень напористым, быстрым, — продолжает наш собеседник. — Что на работе, что в быту. Не мог долго стоять на одном месте. Доходило даже порой до смешного: если, скажем, в магазине была очередь, он разворачивался и шел в другой.

Когда ему минуло шестьдесят, Дмитриев свел к минимуму все контакты с друзьями и знакомыми, почти перестал отдыхать и еще глубже погрузился в работу. Сын как-то, не выдержав, сказал ему: «Мне порой кажется, что ты хочешь сыграть с оркестром весь джаз, какой только есть на земле. Мы уже не успеваем проворачивать все, что ты нам даешь!»

Отец в ответ только хмуро поглядел на него из-под кустистых бровей. Коротко бросил: «Сидите, пока я живой. Играйте хорошую музыку».



И посыпал, посыпал сложнейшими вещами. Ему слали письма из Тамбова, Саранска, Белгорода, Тольятти, он писал сам днями и ночами напролет.

— Я даже не могу объяснить толком, почему его так увлек именно джаз, —признается Эдуард. — Он говорил только, что все, кроме джаза и классики, — это всё не серьёзно. Можно сказать, что и не музыка вовсе.

Политика партии


Ну а потом — совсем недавно, уже в две тысячи десятых — курс власти снова изменился, и для биг-бэнда настали трудные времена. Сначала прекратились поездки. Коллектив полностью перешел на репетиционный формат. По-прежнему разучивались новые вещи, по-прежнему писались аранжировки – но разучивались и писались уже все больше «в стол», с прицелом на отдаленную перспективу. Потом начались сокращения зарплат — сперва понемногу, а там все больше, больше, больше.

— Дошло даже до того, что те, кто был на ставках, собирались отдавать часть своих денег тем, кто работал по совместительству, — продолжает наш собеседник. — Отец все это очень сильно переживал. Он сильно сдал — и в конце концов угодил в больницу. Врачи поставили диагноз — рак кишечника.

В первый раз все обошлось. Валерия Владимировича прооперировали, и он, едва-едва оправившись, снова занялся работой. Но долго это не продлилось – после Нового года сверху спустили директиву о сокращении состава. Биг-бэнд покинула сразу половина музыкантов — десять человек.

— Отец потом очень сильно об этом жалел, - вспоминает Эдуард. – Говорил, что нужно было просто взять и все бросить, и не делить своих ребят, не выбирать, кому уйти, а кому оставаться.

Но он не мог. Он признавался потом в одном из немногих своих интервью: «Бэнд для меня — это все. Отними его, и я умру».

В урезанном составе ансамбль — уже не оркестр, а ансамбль - стал звучать прозрачно и скучно. Дмитриев это слышал, понимал и ничего не мог сделать. Он не умел заниматься любимым делом вполсилы, но в его отношении к коллективу, к музыке и музыкантам появился надлом. Он по-прежнему писал аранжировки, но поскольку бэнд повернулся от классического джаза к эстраде, писал их небрежно. Он перестал обращать внимания на некоторые нюансы и ритмические моменты.

— Мы пытались как-то поправить ситуацию с коллективом, искали способы к восстановлению, задавали вопросы, — вспоминает наш собеседник. — Но ответ везде был один и тот же: «Ничем не можем помочь. Везде сейчас проблемы, всем тяжело. Кризис».

Осенью 2015 года на фоне всех переживаний Дмитриев снова заболел. Лег в больницу на повторную операцию и обратно уже не вернулся. Бэнд осиротел.

Бессмертные дела


— Перед нами встал выбор: что делать с коллективом? — продолжает Эдуард. — Самым простым и логичным виделось его распустить. Был оркестр — и нет оркестра. Но потом мы вместе решили, что нужно остаться. Остаться и попробовать что-то сделать.

Возглавить ансамбль «Дмитриев-бэнд» — так он с недавних пор стал называться — выпало самому Эдуарду.
После смерти Валерия Владимировича доля классического джаза в репертуаре значительно ослабла. Появились латиноамериканские мотивы, появилась эстрада — но, конечно, не та глупая и пошлая эстрада, которую крутят сегодня по радио и телевидению, а хорошие вещи мирового стандарта. Да и вообще музыка стала более легкой для восприятия и понимания.

— Здесь дело еще и в веяниях времени, — отмечает наш собеседник. — Мы ведь теперь коллектив, если так можно выразиться, полукоммерческий. И сегодня мы играем ту музыку, которая нравится людям, не забывая и про джаз.

Такой подход в конечном итоге оказался верным. В этом году ансамбль впервые за несколько лет поехал в Москву, где дал часовой концерт в парке искусств «Музеон».

— Так что мы живем, — заключает Эдуард. — Был бы отец доволен тем, что у нас получилось? Думаю, нет. Он бы до последнего противостоял этим изменениям. Можно ли вернуть тот, прежний биг-бэнд? Наверное, можно, но здесь опять встают сразу две проблемы: деньги и время.

В начале декабря уходящего года биг-бэнд собрался старым составом, чтобы почтить память маэстро. Музыканты сорвали овации. Под конец выступления у многих в глазах стояли слезы.

А когда музыка стихла и опустился занавес, на сцену поднялась Светлана Васильевна Радюк — та самая, благодаря которой когда-то давным-давно в истории коллектива началась новая страница. Поднялась – и низко поклонилась музыкантам.

Уходят люди, но дела их остаются. И дело Валерия Владимировича Дмитриева — его детище, его воплощенная мечта еще долго будет жить. И когда-нибудь, по крайней мере, мы в это верим — уникальный оркестр соберется снова. И снова зазвучит джаз — изменчивый, смелый, пульсирующий, словно оголенный нерв. Джаз на кончиках пальцев.

Кстати


За выдающиеся достижения в искусстве Валерий Владимирович Дмитриев награжден званием Заслуженного работника Культуры Р.Ф., медалью ордена «За заслуги перед Отечеством II степени», знаком Министерства культуры России «За достижения в культуре», Почётной грамотой Губернатора Пензенской области, отмечен медалями лауреата Всесоюзных смотров самодеятельного художественного творчества. Патриарх российской джазовой критики Владимир Фейертаг писал о нем:

«Благодаря энтузиазму Валерия Дмитриева и притоку талантливых музыкантов-импровизаторов (в последнее десятилетие в оркестр вошли музыканты из Пензы) самодеятельный коллектив стал профессиональным джазовым биг-бэндом и местной достопримечательностью как единственный оркестр-долгожитель в своем регионе».

Фото из личного архива Эдуарда Дмитриева


Тэги: Валерий Дмитриев: джаз на кончиках пальцев: продолжение, Валерий Дмитриев, джаз, история, Гордон Гудвин, оркестр, музыка, власть, аранжировка, зарплата, деньги, больница, интервью, Музеон, Москва, Светлана Радюк, искусство, Владимир Фейертаг, культура, Пензенская область

13
Комментарии (0)
Добавить комментарий