Вход
/
Регистрация
вход ДЛЯ пользователей

Валерий Дмитриев: джаз на кончиках пальцев: продолжение

12 Января 2017

История зареченского биг-бэнда во многом уникальна. Как правило, коллективы такого уровня сразу набираются из профессионалов, и вся задача руководителя, фактически, сводится к тому, чтобы скоординировать их, заставить звучать в нужном ключе. Дмитриев же музыкантов обучал — в своей манере.



Весь этот джаз


— Он просто приходил и давал нам какую-нибудь понравившуюся ему вещь, - вспоминает Эдуард. — Например, узнал о существовании оркестра Гордона Гудвина, где играют практически лучшие музыканты планеты, — тут же переписал, сделал аранжировку и принес нам. У нас волосы дыбом. Да так же нельзя! Где мы, а где Гудвин! Не сыграем! А отец говорил: «Никуда вы не денетесь. Сыграете». И мы играли. В этом, наверное, и был его самый главный секрет. Он ничего не боялся. И никогда не сомневался ни в себе, ни в нас.

Он никогда и никому не давал поблажек. Даже собственному сыну — ему, пожалуй, доставалось даже больше остальных, что дома, что в оркестре. На репетициях неизменно был строг, даже суров —мог накричать, мог высказать в лицо какому-нибудь нерадивому музыканту все, что прямо сейчас о нем думал. Но эта суровость никогда не превращалась в самодурство. Это была суровость профессионала, твердо знающего: любую задачу можно решить. Нужно только не жалеть себя.

— Он всегда был очень напористым, быстрым, — продолжает наш собеседник. — Что на работе, что в быту. Не мог долго стоять на одном месте. Доходило даже порой до смешного: если, скажем, в магазине была очередь, он разворачивался и шел в другой.

Когда ему минуло шестьдесят, Дмитриев свел к минимуму все контакты с друзьями и знакомыми, почти перестал отдыхать и еще глубже погрузился в работу. Сын как-то, не выдержав, сказал ему: «Мне порой кажется, что ты хочешь сыграть с оркестром весь джаз, какой только есть на земле. Мы уже не успеваем проворачивать все, что ты нам даешь!»

Отец в ответ только хмуро поглядел на него из-под кустистых бровей. Коротко бросил: «Сидите, пока я живой. Играйте хорошую музыку».



И посыпал, посыпал сложнейшими вещами. Ему слали письма из Тамбова, Саранска, Белгорода, Тольятти, он писал сам днями и ночами напролет.

— Я даже не могу объяснить толком, почему его так увлек именно джаз, —признается Эдуард. — Он говорил только, что все, кроме джаза и классики, — это всё не серьёзно. Можно сказать, что и не музыка вовсе.

Политика партии


Ну а потом — совсем недавно, уже в две тысячи десятых — курс власти снова изменился, и для биг-бэнда настали трудные времена. Сначала прекратились поездки. Коллектив полностью перешел на репетиционный формат. По-прежнему разучивались новые вещи, по-прежнему писались аранжировки – но разучивались и писались уже все больше «в стол», с прицелом на отдаленную перспективу. Потом начались сокращения зарплат — сперва понемногу, а там все больше, больше, больше.

— Дошло даже до того, что те, кто был на ставках, собирались отдавать часть своих денег тем, кто работал по совместительству, — продолжает наш собеседник. — Отец все это очень сильно переживал. Он сильно сдал — и в конце концов угодил в больницу. Врачи поставили диагноз — рак кишечника.

В первый раз все обошлось. Валерия Владимировича прооперировали, и он, едва-едва оправившись, снова занялся работой. Но долго это не продлилось – после Нового года сверху спустили директиву о сокращении состава. Биг-бэнд покинула сразу половина музыкантов — десять человек.

— Отец потом очень сильно об этом жалел, - вспоминает Эдуард. – Говорил, что нужно было просто взять и все бросить, и не делить своих ребят, не выбирать, кому уйти, а кому оставаться.

Но он не мог. Он признавался потом в одном из немногих своих интервью: «Бэнд для меня — это все. Отними его, и я умру».

В урезанном составе ансамбль — уже не оркестр, а ансамбль - стал звучать прозрачно и скучно. Дмитриев это слышал, понимал и ничего не мог сделать. Он не умел заниматься любимым делом вполсилы, но в его отношении к коллективу, к музыке и музыкантам появился надлом. Он по-прежнему писал аранжировки, но поскольку бэнд повернулся от классического джаза к эстраде, писал их небрежно. Он перестал обращать внимания на некоторые нюансы и ритмические моменты.

— Мы пытались как-то поправить ситуацию с коллективом, искали способы к восстановлению, задавали вопросы, — вспоминает наш собеседник. — Но ответ везде был один и тот же: «Ничем не можем помочь. Везде сейчас проблемы, всем тяжело. Кризис».

Осенью 2015 года на фоне всех переживаний Дмитриев снова заболел. Лег в больницу на повторную операцию и обратно уже не вернулся. Бэнд осиротел.

Бессмертные дела


— Перед нами встал выбор: что делать с коллективом? — продолжает Эдуард. — Самым простым и логичным виделось его распустить. Был оркестр — и нет оркестра. Но потом мы вместе решили, что нужно остаться. Остаться и попробовать что-то сделать.

Возглавить ансамбль «Дмитриев-бэнд» — так он с недавних пор стал называться — выпало самому Эдуарду.
После смерти Валерия Владимировича доля классического джаза в репертуаре значительно ослабла. Появились латиноамериканские мотивы, появилась эстрада — но, конечно, не та глупая и пошлая эстрада, которую крутят сегодня по радио и телевидению, а хорошие вещи мирового стандарта. Да и вообще музыка стала более легкой для восприятия и понимания.

— Здесь дело еще и в веяниях времени, — отмечает наш собеседник. — Мы ведь теперь коллектив, если так можно выразиться, полукоммерческий. И сегодня мы играем ту музыку, которая нравится людям, не забывая и про джаз.

Такой подход в конечном итоге оказался верным. В этом году ансамбль впервые за несколько лет поехал в Москву, где дал часовой концерт в парке искусств «Музеон».

— Так что мы живем, — заключает Эдуард. — Был бы отец доволен тем, что у нас получилось? Думаю, нет. Он бы до последнего противостоял этим изменениям. Можно ли вернуть тот, прежний биг-бэнд? Наверное, можно, но здесь опять встают сразу две проблемы: деньги и время.

В начале декабря уходящего года биг-бэнд собрался старым составом, чтобы почтить память маэстро. Музыканты сорвали овации. Под конец выступления у многих в глазах стояли слезы.

А когда музыка стихла и опустился занавес, на сцену поднялась Светлана Васильевна Радюк — та самая, благодаря которой когда-то давным-давно в истории коллектива началась новая страница. Поднялась – и низко поклонилась музыкантам.

Уходят люди, но дела их остаются. И дело Валерия Владимировича Дмитриева — его детище, его воплощенная мечта еще долго будет жить. И когда-нибудь, по крайней мере, мы в это верим — уникальный оркестр соберется снова. И снова зазвучит джаз — изменчивый, смелый, пульсирующий, словно оголенный нерв. Джаз на кончиках пальцев.

Кстати


За выдающиеся достижения в искусстве Валерий Владимирович Дмитриев награжден званием Заслуженного работника Культуры Р.Ф., медалью ордена «За заслуги перед Отечеством II степени», знаком Министерства культуры России «За достижения в культуре», Почётной грамотой Губернатора Пензенской области, отмечен медалями лауреата Всесоюзных смотров самодеятельного художественного творчества. Патриарх российской джазовой критики Владимир Фейертаг писал о нем:

«Благодаря энтузиазму Валерия Дмитриева и притоку талантливых музыкантов-импровизаторов (в последнее десятилетие в оркестр вошли музыканты из Пензы) самодеятельный коллектив стал профессиональным джазовым биг-бэндом и местной достопримечательностью как единственный оркестр-долгожитель в своем регионе».

Фото из личного архива Эдуарда Дмитриева


Тэги: Валерий Дмитриев: джаз на кончиках пальцев: продолжение, Валерий Дмитриев, джаз, история, Гордон Гудвин, оркестр, музыка, власть, аранжировка, зарплата, деньги, больница, интервью, Музеон, Москва, Светлана Радюк, искусство, Владимир Фейертаг, культура, Пензенская область

13
Комментарии (0)

Добавить комментарий
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ